Посмертно живой: страшное путешествие майора Дзена — как украинский офицер своих солдат спас и сам из холодного ада выбрался

Продолжаем публиковать фронтовые очерки нашего специального корреспондента Георгия Ак-Мурзы. Автор упорно называет свои новеллы «байками», хотя все они они основаны на реальных событиях, причем в некоторых военкор «Думской» принимал личное участие.

Эту историю ее герой запретил публиковать. Но не потому, что она «секретная». Сам рассказчик – офицер Вооруженных сил, уверен, что не проявил никакого героизма, а просто хотел выжить. «Чтобы убивать врагов дальше», — так говорит он.

Однако я на свой страх и риск все же решился на публикацию — само собой, изменив практически все, кроме фабулы рассказа пехотинца.

Снаряд попал в кабину грузовика, когда машина проехала первые несколько десятков метров по лесу, окружавшему полигон возле пустыни. От попадания грузовик подпрыгнул, пошел юзом и неловко уткнулся остатками искореженной и пылающей кабины в ствол дерева на обочине.

Взрывной волной сорвало тент и выбросило почти всех бойцов, кроме Дзена, которого просто уложило на дно кузова, основательно буцнув головой о борт. Белесый едкий дым выжигал глаза. Оглушенный Дзен, пошарив возле себя рукой, нащупал калаш. Затем рефлекторно перекатился и мешком выпал из кузова.

«Контужен слегка, плечо пожгло, но цел. Руки-ноги двигаются, уже праздник. Давай, двигай поршнями, выводи бойцов из жопы. У тебя есть минутка», — ехидно прокомментировал ситуацию «внутренний Дзен» — голос, который «включался» у майора в редких, но экстремальных ситуациях.

Впервые майор морской пехоты с позывным Дзен услышал своего невидимого комментатора еще в 2015 году, когда, дважды раненый осколками, выходил из окружения в Дебальцево.

Стоит отметить, что «внутренний собеседник», или Дзен-2, как называл его сам офицер, всегда был, хоть и ехиден, но отличался отменным оптимизмом, спокойствием и рационализмом. Дзен-2 обладал фундаментальным знанием обсценной лексики. Впрочем, как и сам владелец позывного.

- Товарищ майор, живы? – словно через центнер песка услышал Дзен вопрос солдата.

- Товарищи у москалей, солдат. Выбирай слова. Все, кто жив, ко мне!

Отдавая команду, Дзен отметил, что и свою речь слышит, как зритель в кино, замедленно и с плохим звуком. «Картинка» тоже двигалась рывками, некоторые фрагменты явно «стирались».

«А че ты хотел? Башку тебе чуть не оторвало, контузия. Я ж сказал. Давай поторапливайся, русские уже на подходе», — моментально отозвался Дзен-2.

Кабина грузовика была почти сплющена, в месиве горящего металла виднелись кровавые остатки того, что еще пару минут назад было водителем, солдатом Остапенко и главным сержантом с позывным Черга. Огонь уже перекинулся на кузов, где находились и рюкзаки, и оружие. Повезло, так повезло…

К Дзену подползли все пять солдат, которые находились в кузове. Почти без ранений, лишь оглушенные и с царапинами. Но только у двоих в руках автоматы. Остальные стволы остались в горящем грузовике. Хуже было даже не то, что всего двое остались вооруженніми, а то, что все пятеро были совсем недавно мобилизованы, прошли лишь символическую «учебку» – всего две недели курсов обращения с оружием, боевого слаживания и такмеда.

- Трое без оружия – быстро уходим! Двое с оружием – уходим тоже, но замыкающими группы. Прикрываете их. Выполнять! Я задержу русских, затем сам отойду, за меня не ссыте… – отдавая приказ, Дзен уже понимал, что именно ему предстоит на самом деле прикрывать отход неопытных парней. Нужно оставаться и принимать бой. Шансов выжить у пяти необстрелянных и неопытных солдат, прикажи майор им остаться, не было. От слова совсем.

- Та це ж як, мы уходить? А вы тут помирать будете? Ні, ми не согласны. Мы с вами! – попытались было возразить парни.

Впрочем, «бунт на корабле» был быстро подавлен Дзеном – не зря его сослуживцы еще с 2014 года отмечали, что командным голосом, авторитетом и даром убеждения майор был одарен от природы щедро. Заставив солдат подчиниться приказу, офицер провел секундную проверку своего «арсенала». Не густо – «калаш», пять магазинов, две гранаты и пистолет.

«Бой? Це таке. Продержишься пару минут – огурец! Шансов у одиночки ноль целых, хуй десятых, сам знаешь. Но время потянешь, пацаны уйдут. А макара-то достань с кобуры – как раз застрелиться, самое оно!» — бодро прокомментировал внутренний собеседник. Обнадежил, мммать.

Все, что произошло в течение следующего получаса, Дзен запомнил плохо. «Картинка» была как в плохом кинотеатре прошлого века, киномеханик явно был пьян, пленка дергалась, тормозила. А некоторые фрагменты боя и вовсе «зажевывались», пропадали.

Пули крупнокалиберного пулемета, длиной с ладонь, стригут деревья и ветки вокруг Дзена, как гигантская газонокосилка. Грохот, куски земли, взлетающие от попаданий. Попадания почти всегда приходились туда, где мгновение назад лежал майор. Дзен перекатывался, стреляя короткими «двоечками», и снова перекатывался. И полз, полз, полз со скоростью быстрого марафонца: хороший боец – живой. А живой – тот, кто быстро меняет позицию.

«Колобок ты наш, масленый. Крутишься, катишься. От первой очереди ушел, от второй ушел. От третьей, гляди, не уйдешь. Ныряй воот туда – под камень, в овражек! Быстро-быстро! Русня уже рядом, затаись, смотри и целься», — Дзену-2 было явно весело, но советы он давал дельные.

Русские, действительно, довольно быстро вычислили, что противник всего один. Поэтому быстро обошли с флангов и почти зашли в тыл к Дзену. Но не без потерь – пара-тройка оккупантов так и осталась навсегда в лесостепи Украины. Главное – враги не увидели отходившей группы солдат.

Майор приготовил гранату и как только на расстоянии броска увидел силуэты, метнул. Взрыв, вопли раненых. Вдруг, потеряв опору, покатился вниз в овраг, обрывая в клочья цеплявшиеся за коряги и острые камни камуфляж и разгрузку: внутренний голос явно что-то знал. Так как в место, где он только что лежал, выстрелили сразу из трех точек очередями.

Скатившись, на четвереньках «побежал» вниз по дну лесного овражка. Затем вверх на несколько десятков метров, продираясь сквозь густой кустарник. И перемахнув через гребень, выпал-выкатился на ту самую знаменитую песчаную пустошь, о которой Дзен когда-то читал в Википедии.

«Площадь с учетом промежутков, не покрытых песками – эээээ… две сотни с гаком тысяч гектар», — с чуть заметной иронией услужливо прокомментировал внутренний голос.

Пробежав с сотню метров по песку, упал за холмом.

«Оторвался, не ссы. Русские сюда не полезут, побоятся. Ползи спокойно, воду береги. Если осталась», — Дзен-2 явно намекал на поясную флягу. Дзен-первый ощупал пояс… Фляги не было: крепление сосуда срезало камнем, как бритвой.

Уже через полкилометра ходьбы по песчаным барханам Дзен понял, что его ощутимо качает, тошнота подкатилась под гортань, голова гудела колокольным набатом. На губах и подбородке защекотало. Майор машинально потер лицо тыльной стороной ладони – кисть покрылась кровью. Контузия в чистом виде, носовое кровотечение. Но куда неприятнее была боль в обожженном плече, к которому буквально прилипли сплавившиеся в один комок куртка и флиска. Еще через пару часов Дзен решился отодрать одежду с обожженного участка плеча и груди. Рванул и зажмурился от слепой беспощадной жути телесной муки.

Вместе с обрывками черных лохмотьев сошла и кожа. А на месте ожога образовался своеобразный кровоточащий черный «кратер». Бинта из аптечки в разгрузке хватило лишь на один тонкий слой, не закрывавший ожог от стужи. Белая марля, впрочем, тут же пропиталась красно-черной жижей и моментально задубела от пронзительного ветра..

«Та ты поори-поори. Легче будет, погорелец ты наш!» — насмешливо отозвался Дзен-2 на крик Дзена- первого.

В пустыне ночь наступает почти молниеносно – вот свет «вкл.», а вот «выкл.». Да и не было солнышка на небе. Февральская серая погода и пустынный пейзаж напоминали «Обитаемый остров» Стругацких.

«Массаракш! Еще раз массаракш, твою мать.. От русни ушел, а от мороза хуй уйдешь. Шевели костылями, чувак. Заснешь – ласты склеишь», — ругнулся по-инопланетянскому Дзен-2 откуда-то изнутри, из скованной болью, гудевшей головы.

Вопрос с водой решился довольно просто – в редких проталинах между барханами, заросших приземистым, ползущим по почве мелким кустарником, попадались участки с изморозью и даже небольшим ледком миниатюрных лужиц. В таких местах Дзен падал и, прижавшись лицом к стеблям, жадно выгрызал-вылизывал тонкие пластинки льда.

Ожог и контузия уже через пару часов напомнили о себе жаром, начинался явный бред. Одно время Дзену казалось, что он ковыляет по ночной Сахаре и даже созерцает вдали призрачное марево оазисов с пальмами. Потом было другое видение: майор полз по полузаснеженной марсианской пустыне, ясно наблюдая, как над ним в ночном небе реют летающие тарелки, шаря лучами по фигуре одинокого странника в покрытом кровавыми пятнами и изорванном укропикселе.

К концу первой ночи Дзену удалось пройти, судя по навигатору в телефоне, около тридцати километров. Выходить из пустоши к трассе нельзя: русские, судя по новостям опять же из телефона, доносившимся, когда появлялся хоть малейший сигнал интернета, уже подошли к Днепру и остановились в Олешках, перед простреливаемым Антоновским мостом.

Добраться до реки удалось лишь спустя четверо суток – офицер вышел на левый берег в нескольких десятках километров выше по течению от Олешок. Припасы в виде единственного сухпая были экономно растянуты, но съедены сутки назад.

«А вот тусить здесь не стоит. Русня вдоль берега катается, ищет таких вот туристов, как ты. Но и в пустоши особо не заночуешь. Не пляжная погодка, не май месяц. Заснешь – в ящик сыграешь, замерзнешь к хуям. Можешь в сельцо забежать, на окраину. Глядишь, кто из селян и приютит», — предложил Дзен-2.

Внутренний собеседник был прав – сон настигал Дзена на ходу, каждые десять-пятнадцать минут. Офицер просыпался от дикого холода, казалось, что даже скелет превратился в ледяной остов, на котором держались закоченевшие и задубевшие от пронзительной стужи мышцы.

К ближайшему крошечному селу Дзену пришлось подползать: в нем могли разместиться орки. Крайняя хата после получасового наблюдения показалась безопасной – следов присутствия чужих солдат видно не было. В доме, скорее всего, жила одна лишь пожилая хозяйка, которая выходила во двор. Перевалившись через низкий тын, Дзен короткой перебежкой добрался до двери и… провалился в тьму.

Очнулся он лишь сутки спустя – укрытый кучей одеял на диване. Остатки его порванного, прожженного камуфляжа висели, постиранные, тут же в комнате. Оружие майора хозяйка предусмотрительно припрятала в погребе.

Дальнейший путь домой Дзена описывать не будем, ограничившись упоминанием о существовании на оккупированных украинских землях аналога «подземной железной дороги» времен борьбы против рабовладения в США. Наши партизаны создали целую систему эвакуации выходящих из окружения военнослужащих Вооруженных сил. Она действует и сейчас. По этой «дороге» простые украинцы, рискуя жизнью, передавали Дзена из рук в руки, пока офицер не оказался в безопасности у своих.

В родную часть командир вернулся лишь через месяц. Уже в подразделении узнал, что представлен к ордену «За мужність» — за спасение группы солдат и бой в одиночку. Причем посмертно.

«Умер-шмумер, лишь бы был здоров. А Дзен был, есть и будет есть. А с орденом – по две порции», — слегка подкорректировал анекдот эпохи развитого «брежневизма» ехидный внутренний собеседник офицера, комментируя весть о награде.

Второй был прав. Сейчас уже подполковник Дзен продолжает уничтожать врагов Украины. А подчиненные, обожающие своего командира, за глаза ласково прозвали его «Батей-Терминатором».

Вот только ордена Дзен так пока и не дождался. Видимо, потому что живой.

Автор — Георгий Ак-Мурза