Но, несмотря на это, мы наступали. Безоружные. Испуганные. Растерянные. Окровавленные. Грязные. Но наступали. Люди падали, я видел, как парень в мотоциклетном шлеме перебегал дорогу и почти добежал до укрытия. Почти добежал. Я тоже не знаю его имени до сих пор. Я видел, как падали мгновенно (наверно пуля попадала в голову и смерть наступала сразу) и как падали как в замедленной съёмке (потихоньку приседая, склонив голову к груди и неторопливо заваливаяь на бок). Почти никто не лежал на спине (я видел только двоих), все убитые лежали на боку или в других позах. Кровью было залито, замазано, забрызгано почти все — люди, земля, деревья, лица, одежда, щиты, каски, барикады, покрышки, бутылки). Казалось, капли крови текут даже по небу, настолько завладел всем в то утро красный цвет.
Я видел девочку — медика, которую снайпер угостил пулей в шею, как ее вели назад и кровь стекала потоком по ее руке, прижатой к горлу. Я видел, как священник перебегал, прикрывшись щитом, от одного раненого к другому. Я видел, как одному пуля попала то ли в бедро, то ли в боковую часть таза и его закрутило, как юлу. Я видел, как сидел паренек за барикадами и, видимо, снайпер нашел щель, потому что паренька швырнуло в землю и его руки судорожно начали хватать воздух. Я видел, как суетились наверху черные фигурки, перебегая туда-сюда и выплевывая короткие всплески огня. Я видел, как какой-то неизвестный пацан зажег фитиль на коктейле и выбежал без щита и каски из-за баррикад, пробежал метров 5, широко размахнулся и бросил его в ИХ сторону. Коктейль не долетел, но пацан вернулся назад невредимым. Я увидел столько, что теперь мне хватит на всю жизнь.
Я принял решение перебежать из-за дерева к баррикаде, где лежал один и присело трое. Мне нелегко далось это решение, оказалось, что я не бесстрашный герой, мне хотелось сидеть за безопасным деревом и ждать, пока все не закончится. Пока все не закончится, так или иначе.
Я выбежал и каждый выстрел, который я слышал, пока бежал, пригнувшись и выставив вперед щит, я относил к своей грязной и сжавшейся от страха персоне. Чувство, что вот именно сейчас, в эту секунду, я могу умереть — это, наверное, самое непередаваемое по глубине ужаса чувство. Я пробежал мимо того парня в мотоциклетном шлеме, краем глаза отметив лужу крови, которая вытекала из-под шлема и почти нырнул в броске в почти безопасную площадь, прижавшись к кускам фанеры, жести, всягого строймусора рядом с такими же сжавшимися, но еще живыми и боеспособными телами.