В неглубоком тылу: будни одесского «Шторма», визитеры с «той» стороны и усталость от войны   

Военный корреспондент «Думской» вновь побывал в АТО, выяснив, чем дышат и о чем думают жители прифронтовых городов.

О том, что мы едем по Донецкой области, напоминают не только похожие на загадочные горные массивы терриконы шахт, но и толстый налет на автомобиле жирной угольной грязи, смешанной с черным снегом. Ровнейшее дорожное полотно – свидетельство, что сбежавший экс-президент уделял особое внимание электорату «своих» областей, — часто сменяется глубокими ямами и ухабами. Это уже следы пришедшей сюда войны. Тяжелая армейская техника и перегруженные фуры с контрабандным товаром оставляют на дорогах резкие асфальтные «наплывы», которые моя неприхотливая машинка то и дело задевает днищем. Если это происходит на скорости, раздается ужасный скрежет, словно автомобилю режут брюшко без наркоза. Невольно поджимаешь ноги и ягодицы, как будто это может спасти машину.

Чем ближе к передовой, тем чаще на обочинах встречаются остовы сгоревших армейских грузовиков и гражданских легковушек. При этом если сравнивать с 2014 годом, то на прифронтовых дорогах Донетчины сейчас довольно оживленное движение. Много машин «оттуда» — с той стороны линии разграничения. Жители оккупированного Донецка ездят к родственникам, снимать в банкоматах пенсии и попутно отовариваться в магазинах – «там» цены выше.

«БАНДОТА ПРИШЛА, СВОИ ПОРЯДКИ НАВЕЛА»

Перед КПВВ «Марьинка» — огромная очередь из легковых машин. Грузовиков практически нет, автобусов – всего пара штук. Водители говорят, что уже больше полугода грузоперевозки из и в «отдельные районы» через официальные пункты въезда-выезда не осуществляются, а основные потоки товаров, топлива и угля идут железной дорогой. Стоящие в очереди охотно общаются с нами, однако просят их не фотографировать и не называть имен: тайная полиция боевиков внимательно читает украинскую прессу.

По сравнению с 2014 годом к водителям, проезжающим через блокпосты, отношение вполне спокойное и лояльное. Петь гимн Украины «подозрительных» уже не заставляют.

65-летний житель Донецка Андрей стоит перед КПВВ уже час. Каждые десять минут он беспокойно смотрит на часы: пропускной режим работает лишь до пяти вечера. Сейчас шестнадцать, а впереди еще полторы сотни автомобилей.

«Скорее всего, уже не дождусь, закроют пост. Поеду-ка переночую в кураховской гостинице, а завтра, с утречка, займу очередь одним из первых», — сообщает свои планы дончанин.

Андрей – военный запаса, живет в центре угольной столицы Украины. На контролируемую законом территорию мотается, чтобы снять пенсию и затариться продуктами.

- Как там жизнь сейчас, в Донецке? – спрашиваю его.

- Как – как… — горько улыбается Андрей Михайлович. — По беспределу. Бандота пришла, свои порядки навела.

- Не боитесь так говорить? Вы же нас не знаете.

- Нет, не боюсь. Я свое отбоялся уже, хватит. Тут каждый второй в очереди так же ответит. Есть, конечно, и много зомбированных. Эти до сих пор ящику верят и ждут, когда их Россия спасет. Там сейчас ни работы, ни жизни. Все чего-то ждут, надеются на лучшее. Но с каждым днем надежды все меньше, – пожимает плечами дончанин.

- Часто прилетают снаряды в Донецк?

- Окраины больше всего страдают. Там уже мало кто остался, просто мертвые кварталы. Вообще, в Донецке много брошенных квартир. Даже в центре. В моей девятиэтажке сейчас всего тринадцать квартир жилые. Остальные пустуют. Хорошо, если у выехавших людей есть родственники – присмотреть за жильем. А некоторые квартиры, из которых выехали люди в Украину, по беспределу бандота с автоматами отжимает потихоньку. Заселяют своих людей, даже документы выдают на владение.

- «Паспорта ДНР» боевики выдают уже?

- Большинство в Донецке по-прежнему с украинскими паспортами. Новые документы дают молодежи: стукнуло 16 лет, что делать человеку? Вот и получают. Работы у молодежи нет, большинство уезжает или в Украину, или в Россию, если родственники есть. Много возвращается тех, кто в 2014 году подался беженцем в Россию. Говорят, в России к дончанам как к г…ну относятся. Никто нас там не ждет – там своих безработных хватает. Знакомый рассказывал – в спину то и дело бурчат, мол, понаехали «укропы»…

Почти все стоящие в очереди на КПВВ машины загружены продуктами и пассажирами. Одному человеку можно провозить до 75 килограммов. Вне очереди едут автобусы и маршрутки – основной источник прибыли для нечистых на руку фискалов и пограничников. По слухам, такса за быстрый проезд маршрутки или автобуса без утомительного досмотра – 500 гривен.

Кроме продуктов, на оккупированную территорию везут импортные стройматериалы, они в Украине дешевле. Как, впрочем, и все остальное. Магазины в Донецке давно заполнены товарами российского производства. А если и попадаются на витринах украинские, то или контрабанда, или бывшая гуманитарная помощь от Ахметова. Тернистый путь, проделанный этой продукцией, сказывается, понятное дело, на цене. Кстати, по словам жителей областного центра, бытовая химия, колбасы и молочка из РФ качеством хуже украинских.

ОДЕССКИЙ «ШТОРМ» НА ВОЙНЕ

Подполковник Самурай (это позывной), старший ротации одесского батальона полиции спецназначения «Шторм», рассказывает, что его подчиненные почти ежедневно задерживают бывших боевиков, которые выдают себя за гражданских.

«Едут с той стороны пассажирами маршруток и автобусов. Кроме украинских паспортов, многие имеют при себе документы переселенцев. Но у нас давно есть база данных, которая позволяет выяснить, был ли человек в незаконных вооруженных группировках. Выявляем, снимаем с транспорта. Одни ведут себя тихо, говорят, мол, их заставили вступать в подразделения сепаратистов. А теперь они якобы одумались и решили вернуться домой, к семье. Но есть и другие, те, которые, постреляв в наших ребят, решают съездить в «отпуск» в Украину. Так сказать, «отдохнуть». Передаем таких людей сотрудникам СБУ. За последние полторы недели задержали пять боевиков», — говорит подполковник.

Помимо боевиков, решивших «отдохнуть» от «ратных» дел в украинском тылу, одесские полицейские в АТО часто сталкиваются с попытками провезти оружие и боеприпасы.

«К сожалению, в основном везут наши военные и волонтеры. Иногда граждане, задержанные за провоз оружия и боеприпасов, заявляют о том, что это сувениры. Был случай у наших коллег из Нацгвардии, когда священник вез «трубу» — гранатомет. При задержании возмущался и грозил отлучить от церкви», — улыбается одесский офицер.

Самурай на фронте с самого начала. Он был добровольцем и выжил в мясорубке 2015 года. Несмотря на пережитое, полицейский производит впечатление настоящего добряка и оптимиста. Однако под камуфляжем добряка в погонах перекатываются бугры мышц, а костяшки кулаков украшены мозолями: у него черный пояс киокушинкай карате.

Весь личный состав одесского батальона «Шторм» – добровольцы. По словам Самурая, большинство из них - люди с внушительным стажем работы в различных подразделениях одесской полиции. Помимо повседневной службы на блокпостах, мобильные сводные группы «штормовцев» участвуют в специальных операциях по полицейскому профилю, ловят бандитов. Батальон подчиняется напрямую штабу АТО.

РАСКОЛ

В прифронтовых городах Донецкой области никогда не бывает абсолютной тишины, далекая или близкая канонада звучит практически всегда. Но редкий алчевец или славянец обращает внимание на залпы: привычка… По вечерам улицы полны прохожих, гостиницы забиты военными, волонтерами, местными и столичными коммерсантами и не успевшими преодолеть КПВВ жителями Донецка. В кафешках и ресторанчиках много молодежи. Модно «прикинутые» бородатые хипстеры из Краматорска, Бахмута и Покровска внешне неотличимы от таких же любителей носить туфли на босу ногу из Одессы, Харькова и Киева. Они обсуждают музыку, интернет и компьютерные девайсы, а коммерсанты заключают выгодные сделки.

Жители неглубокого тыла неохотно говорят о политике и войне, предпочитая рассуждениям констатацию фактов: мол, сегодня стреляли меньше, чем вчера. Но и запретных тем тоже нет. Правительство, например, не ругает только ленивый.

По мнению одесского офицера группы военно-гражданского взаимодействия CIMIC с позывным «Борода», население прифронтовой зоны давно устало от войны.

«Жители Донбасса по политическим симпатиям делятся на несколько групп. Одни, чаще всего люди от 50 до 60 лет, до сих пор симпатизируют России. Молодежь придерживается других взглядов – они за Украину. Но и те, и те уже нахлебались войны и хотят мира. А есть такие, для которых война стала источником основного заработка – контрабанды. Это жители поселков и сел, оказавшихся в «серых» зонах. «Серыми» называют территории и населенные пункты на нейтральной полосе, лишь формально контролируемые Украиной. Таким было Новолуганское до тех пор, пока его не заняли наши войска. Так вот, там каждый двор был отстойником для контрабанды: на жителей «серых» зон нормы вывоза товаров через линию разграничения не распространяются, ведь формально они не покидают зону, контролируемую Украиной», — признается офицер.

В свою очередь, одесский волонтер «Дед» из группы «Армия СОС» считает, что большинство жителей прифронтовых городов все-таки симпатизирует ирредентистам и России.

«На словах здесь многие говорят, что любят Украину. Непонятно только, где же все те люди, которые в 2014 году в этих городах толпами бегали по улицам с триколорами и кричали «Путин, прийди!…» — говорит одессит.

Очень показательны в этом плане надписи на воротах и стенах. Часто можно видеть надпись «Здесь живут мирные люди». На некоторых домах – украинские флаги и изображения трезубца. Зато на остановках вдоль дорог встречаются закрашенные, но совсем свежие надписи вроде «Бандерам – смерть» и «Убийцы, идите домой» с перечеркнутыми трезубцами…

…Повеселила придорожная агитация одной из украинских партий. С билборда улыбается характерная троица, будто перенесшаяся на машине времени из бурных 1990-х.

Это Донбасс. Расколотый, хлебнувший беды, навидавшийся смерти и смертельно уставший от войны…

Автор – Александр Сибирцев