Проделки Европы, личный контроль «первой леди» СССР и сердце в горах: одесскому музею Блещунова стукнул тридцатник  

Одесскому муниципальному музею личных коллекций имени Александра Блещунова исполняется тридцать лет. Культурный обозреватель «Думской» Ирэн Адлер побывала в этом храме искусств.  

По случаю юбилея музея в выставочном пространстве «Квартира №6» открылась выставка живописи и скульптуры под названием «Проделки Зевса». Как с юмором заметила директор музея Светлана Остапова, пиар-менеджер Алина Манасова все время путалась, называя экспозицию «Проделками Европы»: дескать, Зевс красавицу похитил, но она же была не против! Контраст жесткой бычьей шкуры (по преданию, Зевс превратился в быка, чтобы подманить к себе царевну) и нежной девичьей кожи вдохновлял не одно поколение мастеров изобразительного искусства, и одесситы – не исключение (а именно произведения одесситов составляют большинство экспонатов на выставке).

«Похищение Европы» — один из тех мифов, который дал широчайший диапазон художественной интерпретации классической истории любви, — говорит Светлана Остапова. — А еще - возможность выразить восхищение женственностью и красотой, пленивших самого Зевса. Казалось бы, о «Похищении» все уже давно сказано и написано: вспомним Овидия, шедевры Тициана, Рембрандта, Гойи, Серова. Изобразить собственную версию мифа о «Похищении» – настоящий вызов для современных авторов, который приняли участники выставки «Проделки Зевса».

На выставке представлена лишь часть персональной коллекции Виталия Томчика о похищении Европы, которую он собирал около тридцати лет. Коллекция включает более ста произведений скульптуры, живописи и графики, 38 из которых зрителям показали в едином пространстве. Среди авторов работ – легендарные Валентин Хрущ, Владимир Харченко и Николай Степанов, талантливые современники Игорь Зяблов, Александр Мельников, Николай Прокопенко, Сергей Папроцкий, Александр Токарев, Леонид Шилов и другие. Коллекция воспроизводит известный сюжет в разнообразных техниках и отражает множество самобытных взглядов на образы Европы и Зевса.

Виталий Сильвестрович Томчик – коллекционер, президент благотворительного фонда «Museum», ученик Александра Владимировича Блещунова, мастер спорта по альпинизму, основатель клуба экстремальных путешествий «Третий полюс». Свою страсть к коллекционированию объясняет влиянием Александра Владимировича Блещунова:

«Наш наставник очень любил своих учеников и многим из нас привил не только любовь к горам, но и к искусству. Помню маленькую галерею «Декор» в подвале, где я время от времени покупал картины, и однажды приобрел «Похищение Европы» Виктора Сапатова (она и на этой выставке есть). В тот же день зашел в галерею «На Уютной» — и там обнаружил тот же сюжет! На обратном пути заглянул в галерею «Белая Луна», где меня снова ждали Зевс и Европа. Я понял, что все художники так или иначе обращаются к этой теме. И начал собирать коллекцию. Но я не рассказывал художникам об этом, а то бы они все ринулись на этот рынок, старались поймать конъюнктурный спрос, что вредит искусству… Лет семь назад я перестал пополнять коллекцию. Уж как только художники не перекрутили этот сюжет: и бык справа, и бык слева, кажется, ничего нового уже придумать нельзя. На смену пришли другие интересы, а главный мой интерес – ходить в горы. К тому же я собирал коллекцию, не планируя сделать выгодную инвестицию, я покупал то, что мне нравится. И сейчас делюсь с вами этим!». Светлана Остапова надеется, что когда-нибудь весь дом №19 по Польской улице станет музейным. Смелая мечта, но почему бы ей не сбыться? Новые площади богатой коллекции отнюдь не помешали бы. Сегодня здесь можно увидеть персидские ковры, тончайший мейсенский фарфор, каслинское чугунное литье, золотофонные иконы, загадочные восточные свитки, уникальную ширму коромандельского лака и многое другое. По традиции, музей постоянно устраивает выставки, участвует во всеевропейской акции «Ночь в музее», и тогда в залах просто яблоку негде упасть.

«Тридцать лет тому, 28 января 1989 года, я стоял на ступеньках дома на Гарибальди, 19 и видел перед собой сотню радостных людей, — вспоминает известный журналист, вице-президент Всемирного клуба одесситов Евгений Голубовский. — Не было никаких оповещений в газетах, на телевидении. Но люди узнали и пришли. 28 января 1989 года был открыт в Одессе первый в Советском Союзе Музей личных коллекций, подаренный городу Александром Владимировичем Блещуновым. Уверен, одесситы помнят и знают Блещунова. Человек это замечательный, я дружил с ним много лет, писал о нем - инженере и альпинисте, меломане и книгочее, воспитателе «трудных» детей и офицере в отставке, о коллекционере. Первая моя публикация — интервью с Александром Владимировичем — появилась в газете «Комсомольская искра», где я тогда работал, в 1972 году – «В горах мое сердце».

Это был разговор о том, как одесский мальчик влюбился в горы. Да, одесский. Хоть родился Блещунов в Харькове 25 августа 1914 года. Но в том же году семья переехала в Одессу. Здесь школа, здесь институт инженеров водного транспорта, здесь он, 22 летний студент, созвал тех, кого увлекал альпинизм и создал первую секцию («На мой призыв откликнулись пятнадцать человек. Среди них – профессор Кириллов, три члена дореволюционного Крымско-Кавказского горного клуба, но и десять молодых людей. И мы начали…»).

В 1938 году экспедиция на Памир вместе с биологом, профессором Шевалевым, впервые прошли кольцевым маршрутом у ледника Федченко и горного узла пика Гармо. В память о том восхождении впоследствии один из пиков на Памире был назван пиком Блещунова. В 1940 году начались исследования на Памире физиологии человека и растений на высоте 6000 метров. Предстояла огромная работа. И тут – война. Все годы на фронте. От Сталинграда до Берлина и Праги. Начал лейтенантом, закончил майором. Насколько любил рассказывать о вершинах, о людях, покоряющих вершины, настолько скупо говорил о войне. Самой правдивой книжкой считал «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова. Как только окончилась война, подал рапорт – отпустите в науку.

И Академии наук СССР понадобился его альпинистский и инженерный опыт Нужно было создать высокогорную научную лабораторию на горе Аграц в Армении, а затем и электронный кольцевой усилитель. Тогда началась дружба Блещунова с академиками Таммом, Алихановым, Хейфецом. А вообще, он был человеком, который умел дружить. Он притягивал, как магнит, умных, интересных людей. И дарил встречи с ними своим воспитанникам — бесчисленному альпинистскому братству Одессы.
Его дом был открытым домом. Проходишь вечером по улице – из окон музыка, в квартире всегда люди. Кстати, в коммунальной квартире.
На стенах – живопись, в шкафах разнообразные коллекции. И старинные веера, и пивные кружки, и медальоны работы Торвальдсена… Мне казалось, столько раз здесь бывал, что все видел. Но когда в трех залах Музея западного и восточного искусства в 1980 году Блещунов показал все свои двадцать коллекций, понял, что все это изучать и изучать…

После высокогорных экспедиций Александр Владимирович заведовал Проблемной лабораторией института холодильной промышленности. Уже начинались болезни. Мучила астма. И он задумался о судьбе своих коллекций. В одном он не сомневался – все должно принадлежать Одессе. И он написал первое завещание. Но потом пришло понимание того, что все коллекции раздробят по музеям. И более того, они попадут в запасники. Все, что могли его ученики, друзья держать в руках, станет только карточкой в архиве. Так пришла мысль создать в своей квартире Музей личных коллекций. Но ведь для этого нужно было расселить коммуну… И еще тысячи «нужно»…Казалось, все желания уйдут в бюрократический песок.

Помогал мэр горда, ученик Блещунова в альпинизме Валентин Симоненко, помогали академики. Вмешался Дмитрий Лихачев. Я писал статьи…Увы…
Но однажды ранним утром у меня дома раздался звонок:

- Женя, я ночью придумал, что делать. Вы мне нужны – будем писать письмо…

Мысль, пришедшая Александру Владимировичу, была не из советских. Он вспомнил, что в царские времена с гуманитарными просьбами обращались к императрицам. Да и во время Великой Отечественной не Михай, а румынская королева Елена облегчала участь евреев в гетто… И вот мы написали короткое, но яркое письмо на имя Раисы Максимовны Горбачевой как одному из деятелей фонда культуры. Прошло две недели. И вдруг бюрократическое колесо начало вращаться. Вначале медленно, затем с невероятной скоростью: «Письмо на контроле у Раисы Максимовны».

Симоненко получил выговор с занесением в учетную карточку. Но он был счастлив. На глазах рождался музей. 28 января 1989 года над парадной уже висела только что прибитая табличка «Музей личных коллекций»

Счастливый человек был Александр Владимирович. Войну прошел. Вершины покорял. Учеников, друзей множество. И при жизни открыл свой музей.

- Мы открываем не просто музей, — говорил в тот день Валентин Константинович Симоненко. – Мы открываем дом.

Этот дом был нашим пристанищем многие годы, здесь был и домашний театр, где выступала подруга Блещунова графиня Капнист, здесь был музыкальный салон, где для нас играла Людмила Наумовна Гинзбург, здесь был выставочный зал, где показывал свои новые миниатюры Олег Соколов. Здесь велись споры о том, правильно ли мы живем, и мы многое понимали о себе в этих спорах. И такой ДОМ в Одессе должен остаться для новых поколений.

Александр Владимирович умер 21 мая 1991 года. Некролог, что я тогда написал в «Вечерней Одессе», заканчивался словами: «Конечно же, лучшей памятью об этом человеке ото всех нас, от города, который он так нежно любил, будет забота о музее личных коллекций. Пусть музей получит его имя. Пусть никогда не гаснет гостеприимный огонек в доме по Гарибальди,19, где приобщались к культуре, к мудрости, к интеллигентности несколько поколений одесситов».

Сейчас Музей носит имя Блещунова. Стыдно должно быть депутатам горсовета, которые на сессии в 1990 году не поддержали предложение о присвоении Александру Блещунову звания «Почетный гражданин Одессы», сославшись на еще не разработанный устав. И без их решений для города он один из самых почетных. По традиции, каждый год 28 января вход в музей на Польской, 19 (улице вернули ее имя) свободный. Так что бывают истории с добрым завершением. Заходите в Дом Блещунова…».

Автор — Ирэн Адлер, фото Льва Райзмана