Писал Баха квадратами и учил свободе: скрытую графику одесского гения показали в родном музее  

Представьте человека, который в разгар советского застоя отказался рисовать строителей коммунизма и начал создавать дерзкий оптический авангард. Он превратил музейный подвал в закрытый клуб, где учил молодежь свободе и с барского плеча раздавал свои картины.

В Музее западного и восточного искусства вытащили из запасников и собрали в новый каталог оригиналы Олега Соколова. Культурный обозреватель «Думской» Ирэн Адлер всматривалась в графические шифры одесского бунтаря и человека ренессансного масштаба, опередившего свое время.

В каталог, который презентовали в  рамках выставки «Неизвестный Олег Соколов», вошли сто графических работ из более чем тысячи произведений художника, хранящихся в музейных фондах.

Выставку сопровождал цикл лекций, где ведущие искусствоведы помогали раскрыть сложные коды соколовской философии и создавали пространство для диалога. Каталог как раз и подытоживает масштабную работу по исследованию украинского нонконформизма, систематизирует знания о наследии художника, ставшего сугубо одесским брендом (что не отменяет, пожалуй, и мирового значения).

Олег Аркадьевич Соколов (1919 – 1990) – легенда украинского и одесского авангарда, человек ренессансного масштаба. Он стал одним из первых, кто начал экспериментировать с оптико-кинетическим искусством (оп-артом) и абстракцией в Украине. Много лет Соколов работал непосредственно в стенах Музея западного и восточного искусства, превратив его в настоящий остров свободы и интеллектуального сопротивления.

«Как «тихий диссидент», он выходил далеко за пределы дозволенного соцреализмом, создавая собственные философские миры и став духовным ориентиром для целого поколения художников-нонконформистов, –  говорит куратор проекта Андрей Любов. – Эта выставка – не просто ретроспектива, а долгожданный акт культурной справедливости. Это произведения, десятилетиями ожидавшие своего времени в тиши запасников, сохранив при этом абсолютную свежесть мысли и радикальность формы».

Составительница каталога Татьяна Балановская уделила особенное внимание «скрытым» смыслам произведений художника, где бумага становится пространством для глубоких философских манифестов.

«Я лично знала Олега Аркадьевича, – рассказала Балановская. – Он был человеком потрясающей харизмы и энциклопедической эрудиции. В конце 1970-х годов, когда в музей пришла молодая команда, Соколов сразу взял нас под свое крыло. Благодаря ему мы открыли для себя творчество Бердсли, Чюрлёниса, Вазарели и многих других прославленных художников. Иногда Олег Аркадьевич приглашал нас в подвальное помещение в нашем музее, где хранились его работы. И в конце встречи он мог сказать: «Берите, что хотите». Так у меня появился его автопортрет 1983 года, очень благодарю кураторов за то, что приобщили его к экспозиции».

Как призналась Балановская, в обработке коллекции Соколова было мало понимания сложных метафор и скрытых смыслов его произведений. Пришлось опираться на фундаментальную работу его жены, первой исследовательницы наследия художника, искусствоведа Елены Шелестовой, которая специализировалась на искусстве Востока. Она много лет проработала в музее, была безгранично влюблена в своего мужа, преданно пропагандировала его творчество и после того, как он ушел из жизни. Сам художник шутя называл ее своим персональным искусствоведом.   

В выставочном зале демонстрировали фильм «Олег Соколов – человек Возрождения», снятый известной галеристкой Екатериной Пименовой семь лет назад. В нем собраны рассказы людей, которые были знакомы с художником при жизни.

«Очень важно слышать голоса тех, кого с нами уже нет, Сергея Ильина, Ирины Тимоховой, Евгения Голубовского, Елены Шелестовой, – подчеркнул директор музея Игорь Пороник. – Благодарен директору Музея современного искусства Одессы, который уже во время войны проводил в наших залах выставку Олега Соколова и его учителя Теофила Фраермана».

Визуальным лейтмотивом выставки стал выразительный фрагмент работы Олега Соколова «Бусидо – путь воина» (1968, бумага, тушь черная и красная, кисть, перо, 32х41). Эту работу автор посвятил «японскому художнику, бросившемуся на свой холст с высоты пятиэтажного дома», сравнивая творческий акт с распятием Христа и открытиями Колумба. Для него лист бумаги – это крест, на котором распят дух благородства.

Художественные персоналии вообще очень волновали Соколова. Погруженный в свои раздумья «Оскар Уайльд», изображенный как абстрактный прямоугольник «Бах», тревожно-мистический «Бодлер», исчезающий в зарослях джунглей «Киплинг»… А портретом души Соколова становился каждый эксперимент с темой и материалами от монотипии до коллажа. Так, серия «Каллиграфия» обозначила авторский интерес к восточному письму, каждый лист стал отдельной репликой внутреннего монолога, авторские надписи рядом с изображением служат ключом к расшифрованию этого графического кода («Моя душа очень стара», «Условности», «Я призываю к этому»). Черная тушь и белая бумага становятся идеальным минимумом художественных средств.

Печатный каталог вышел коллекционным тиражом в 100 экземпляров, но цифровой есть в общем доступе.

Автор – Ирэн Адлер, фото Александра Синельникова