Есть такая профессия: черно-белая жизнь одесских крановщиков   

В продолжении темы о рабочих профессиях и об одесситах, ими владеющих. На сей раз мы решили познакомиться с портовыми крановщиками. Свое сложное хозяйство «Думской» показал машинист крана ОМТП  Владимир Матвейчук (не родственник, не привлекался и не состоял).

У приезжих Одесса, помимо традиционного набора визитных карточек, вроде Дюка, Дерибасовской и Оперного театра, ассоциируется с морским портом. Ну а порт — это не только суда, но и вечно лязгающие краны. Разгрузка-погрузка — бесконечный цикл, который остановит, наверное, только конец света. Или масштабный экономический кризис. Люди, которые здесь работают, не выходят на майданы и вообще предпочитают громко не заявлять о своем существовании. Тем не менее, они есть, и их труд в том числе создает хрупкое экономическое благополучие Украины.

Само собой, первые вопросы, которые мы задали крановщику, были банальными до невозможности. Очень хотелось узнать, например, как он и его коллеги ходят, простите, в туалет. Ведь им, думали мы, приходится так долго карабкаться на эту махину! Однако оказалось, что ваши корреспонденты заблуждались. Портовый кран — не строительный. Он намного ниже, и проблем с отправлением естественных надобностей не возникает. Крановщики спокойно спускаются и поднимаются в свою кабину по десять раз на день. Другое дело, что в кабине этой — не очень-то уютно. Особенно зимой. Сквозит капитально.

Впрочем, нашего героя это, судя по всему, не особо беспокоит. Он, несмотря на пронзительный ветер, который пролазит через все щели, знай себе управляет металлической конструкцией. Несколько резких движений рукоятками — и кран разворачивается на 180 градусов, чтобы захватить горку железной руды. Владимир докладывает по рации, что операция завершена…

Система управления краном одновременно похожа и не похожа на автомобильную. Здесь есть своя коробка передач, педали газа и тормоза. Вместо руля — рычаги «вверх-вниз» и «вправо-влево», а также масса разнообразных кнопочек. Справа от сиденья крановщик держит горстку «летных», как он говорит, конфет, а на стене у него висит картинка  с каким-то тропическим островом. На этом уют заканчивается.

«Времени на то, чтобы кабину как-то обустроить нет, да и смысла никакого. Это - рабочее место», — поясняет Матвейчук.

Мы спускаемся на землю и, лавируя между железными ковшами и какими-то конструкциями, добираемся до более-менее безопасного места на седьмом причале – хозяйственной части. Там Владимир продолжает что-то бормотать по рации: сегодня он главный по кранам в этой части порта.

«В аквариуме нужно убрать парашют»,  – быстро произносит крановщик в уоки-токи. Расспрашиваем о значении этого таинственного сленга. Владимир поясняет: «аквариум» – это огороженная территория около причала, а «парашют» – большой ковш.

Сегодня краны занимаются разгрузкой железной руды. Из-за этого все поверхности покрыты слоем черной пыли. Человеческая кожа тоже. Стружку собирают специальными «магнитными» машинами, но это почти не помогает. Докеры похожи на негров, повсюду промышленная грязь, даже воздух, кажется, пропитан углеводородами.

«А вот вчера мы работали с мукой, и все были белыми, словно мельники. Вот такая у нас черно-белая жизнь, — шутит наш собеседник. — Конечно, проще и быстрее разгружать контейнеры. Никакой антисанитарии и вредных частиц в легких. Но частенько приходится возиться и с сыпучим грузом. Зерно мы разгружаем двумя кранами синхронно, подвешивая балку. Этим мастерством владеют всего несколько крановщиков в порту».

Какие только грузы не снимали с судов эти суровые мужчины с руками, в которые навечно въелось машинное масло! Как-то раз, рассказывает Владимир Борисович, выгружали бегемотов для зоопарка. А было дело, доставляли на одесскую землю кошачью труппу Куклачева. Приходилось заниматься и костной мукой. По слухам, она входит в состав знаменитых духов «Шанель №5».

Напротив «командного пункта» Матвейчука красуется самый новый кран порта. Управлять этим напичканным электроникой агрегатом очень сложно, поэтому в кабину пускают только опытнейших крановщиков, которые прошли специальные курсы. При этом желающих не так много: портовики — люди консервативные и предпочитают краны, построенные четверть века назад в Германской Демократической Республике.

«Надежная и простая машина, — говорит Владимир. — Двадцать пять лет ей, и, я уверен, еще столько же прослужит!»

Сейчас в одесском порту восемь десятков кранов — на двадцать штук меньше, чем было при Союзе. Но крановщики не унывают:  «Работы достаточно! Вообще, порт, к счастью, обошли все эти кризисы. У нас остались высокие социальные гарантии и хорошие зарплаты», — говорит рабочий Виталий.

Стать крановщиком не так просто, как кажется. Во все времена эта работа считалась престижной и хорошо оплачивалась. Опытных машинистов в порту можно пересчитать по пальцам одной руки. Что касается пополнения, то будущий высотник первым делом проходит специальный тест на мини-центрифуге, после чего портовые медики выносят свой вердикт — годен кандидат к тому, чтобы управлять стальным гигантом, или нет.

«А еще тут очень жесткая трудовая дисциплина, и к людям предъявляют высокие требования. Нужно не забывать, что порт — это место повышенной опасности. Нельзя перегружать технику, нужно следить за габаритами… Любая ошибка может повлечь за собой материальные потери, а то и человеческие жертвы», — поясняет крановщик.

 Автор — Надежда Маркевич, фото — Александр Гиманов