Была надежда, но руснявая пропаганда укандонила последние остатаки мозга.
Кстати, вот еще одно упоминание из работ Старгардта:
Я изучал переписку семейной пары. Муж юрист, готовится стать судьей, но его отправляют служить в артиллерийское подразделение, которое участвует в блокаде Ленинграда. Осенью 44-го немцы отступают вдоль балтийского побережья через Литву в Восточную Пруссию. Они понимают, что им придется проделать то же, что Красная армия делала при отступлении. Тактика выжженной земли: сжечь все хозяйства, зарезать весь скот, не оставить противнику ничего полезного. И вот наступает момент, когда солдаты вынуждены сжигать не русские или литовские деревни, а немецкие фермы, но не могут этого сделать. Он рассказывает об этом в письме жене.
Она, фотокорреспондент из Берлина, пишет ему абсолютно экстраординарный ответ. Мы, немцы, говорит она, слишком гуманные, слишком добродушные и сентиментальные.
Тебе придется сжечь землю немецкого фермера, потому что если ты этого не сделаешь, то убивать и насиловать будут уже нас.
Это письмо мог бы написать Геббельс, но написала его жена солдата. А она ведь даже не член партии. Но она мыслит языком пропаганды, будто это ее родной язык.