“Рыцарь”, дроновод и хирург: как Алая Роза и пробка от шампанского воюющую семью вместе свели

Продолжаем публиковать рассказы нашего фронтового корреспондента Георгия Ак-Мурзы, которые он упорно называет «байками».

Как бы то ни было, все очерки основаны на реальных событиях, очевидцем и даже участником значительной части которых был сам автор.

Эту историю мне рассказал пехотинец N-ской механизированной бригады с позывным Ланкастер. Далее — слово ему.

«В Вооруженные силы я ушел в марте 2022-го добровольцем. Хоть мне и стукнул полтинник, но в военкоматах тогда харчами не перебирали, брали всех, кто готов защищать родину. Да и ситуация тогда под моим родным Харьковом была тяжелой. Ушел в ТрО простым пулеметчиком, хотя вообще-то я старший лейтенант запаса: военная кафедра была в институте. Семья осталась в Харькове – сын-студент да жена-врач, травматолог. Жену попросил поберечь сына, сына – поберечь жену, пока папка воюет.

С первых дней на войне оказался в окопах, русские напирали со всех сторон. Много потерь было, даже не знаю, как выжил. Затем на Донбасс перебросили, в начале лета уже там воевал, но уже в должности командира роты. Там тоже тяжко было, против нас самые упоротые стояли, луганский армейский корпус. Эти ребята с 2014 года тренировались воевать, идейные типа, за «срусскую весну». Мы стояли против них возле заброшенного террикона, на его вершине оборудовали опорно-наблюдательный пункт, дзот. Там постоянно сидели разведчики и корректировщики.

В середине мая русские сильно нас прессовали, артиллерией крыли почти трое суток непрерывно, головы нельзя было поднять. Опорник на терриконе русня засекла, снесла его артой. Пришлось отвести наших вниз. К концу третьих суток убился наш последний «мавик» (БПЛА из серии DJI Mavic — Ред.). В общем, без глаз остались. Натурально слепые – только на тепловики надеемся. Но дистанции дальней нет, нет ясности, что перед нами. Картина маслом…

Связь с нашим батом оборвалась. Даже по открытой связи, по телефону, невозможно было с командованием связаться. Потом узнали, что их накануне прессанули артой, убило прямым попаданием и комбата, и замов. Всех штабных тогда накрыло, остались без командования и без центра. В общем, пока сидели на нуле под обстрелом, закрадывались мысли, что нас бросили на произвол судьбы. Не скажу, что была паника, но тот, кто бывал на нуле без связи, тот поймет.

И вот под конец третьих суток замеса вдруг проснулась рация!

- Ланкастер, как слышно?

- Я Ланкастер, прием. Кто говорит?

- Я комроты N-cкой бригады, позывной Питон. Ваши соседи справа. Наш дроновод засек выдвижение по вашим флангам, по трешке танков слева и справа. Координаты передаю. Арты нет сзади, помочь не могут огнем.

Услышанное, мягко говоря, не порадовало. Но было и огромное сомнение – какой такой Питон, какие соседи? Тут такое, русня могла сканировать радиообмен наших. Верить этому сообщению? Или не верить? Сразу действовать по этим координатам без подтверждения инфы – не вариант. Можно подставить моих же ПТУРщиков под удар артиллерии как раз по этим координатам — если пошлю пацанов встречать «коробочки». Где гарантия, что это наши на меня вышли?.. Вызываю «соседей» и говорю в рацию напрямую:

- Питон, это Ланкастер. Слышь, братан, а где гарантия, что ты наш? То, что ваша бригада наши соседи, знаю. Но вот о Питоне не слышал. Может, ты из русни будешь? Чем докажешь? Прием.

- Слышь, Ланкастер, ты ж из Харькова сам? – неожиданно отвечает Питон. — Если харьковский, тогда тебе повезло. Мой пилот дрона тебе привет передает и спрашивает: помнишь, как ты лампочку у себя на кухне шампанским на Новый год в 2017-м сбил? Говорит, что ты еще и всех облил при этом! И твоя жена после этого тебя «снайпером» еще полгода называла!

Услышав ответ «соседа», мягко говоря, о..уел. Такие подробности знают только сын и жена. Лампочку на кухне я, действительно, разбил, открывая шампанское. За столом были только мы трое, узким семейным кругом тогда собирались. А это значит, что дроновод – мой наследник. Зараза такая. Ушел в пилоты, значит. Зря я ему тогда на Новый год квадрокоптер купил.

Сын долго дрон выпрашивал, хотел фотки делать с высоты. Тогда мода пошла среди молодежи — одни новыми айфонами хвастались, а вот более продвинутые – дронами и фотками с них. В инсте выкладывали, сын мой потом ими мне все приложения завалил. А потом – высшим пилотажем увлекся, такие кульбиты на дареном дроне выделывал.

- Зараза твой дронщик, — ору в рацию. – Передай пилоту своему, что дома в угол поставлю. А за координаты «коробок» спасибо, Питон! Нема вопросов, свой!

Отбили мы тогда танковую атаку по флангам, спалили тремя «джавелинами» две «коробки», остальные обратно сдали. А нас после этого еще жестче накрыло артой. Ранило меня осколками, когда прилетело рядом. Ноги посекло, открытый перелом руки, но пацаны вытащили – три километра на себе волокли до машины парамедиков. А потом в Днепр отправили, в госпиталь.

В общем, лежу я в палате, «кайфую» после третьей операции. Тот, кто после таких замесов живой остался, поймет… Чистый, умытый, только немного в гипсе и бинтах, да трубочек всяких ворох из-под одеяла. Тут стук в дверь палаты. Заходит… сын. В халате больничном. На костылях – нога в гипсе.

Я, конечно, ругал его матерно. Сквозь слезы… Обнимая здоровой рукой. Сын ушел в армию через две недели после меня. Своей маме, моей жене, запретил говорить об этом. Конечно, ушел в операторы БПЛА, сейчас такой ВУС (воинско-учетная специальность, — Ред.) в Вооруженных силах самый «модный» и толковый.

- Па, ты-то не сильно матом ругайся, хорошо? А то мама услышит, она этого не любит, — шепнул мне Лешка на ухо, когда я его, обнимая, ругал. И еще успел мне сыночек сказать, что его недавно зацепило, тоже осколком. В ногу.

- Да я уже все слышала, за матюки ответит твой папашка, — в дверях стояла моя жена. В белом халате, строгая. Но тоже слезы текли по щекам.

Да и как любимая могла остаться дома? Когда мужчины на фронт ушли? Призвалась Аня через сутки, после ухода Лешки добровольцем. По специальности — хирургом-травматологом.

Тоже специальность востребованная.

В отличие от моей – исторической. Я вообще-то преподавателем истории был в харьковском вузе. Как ученый специализировался на позднем средневековье, мой конек — английская Война Роз. Потому и позывной Ланкастер (Ланкастеры — боковая ветвь династии Плантагенетов, символом которой была алая дамасская роза. Представитель ее Генрих VII основал новую династию — Тюдоров, которая правила Англией до 1603 года, — Ред.). Редкий позывной, мало кто знает, что это. Но сын точно помнит. Я ему с детства вместо сказок истории о рыцарях и лучниках Войны Роз на ночь рассказывал…

Определил меня с ходу в тот день, услышав, как его комроты кого-то по рации Ланкастером называет. Ху из ху, так сказать.

Вот такое стечение обстоятельств».

Записал Георгий Ак-Мурза