Слепым виднее: как меняется жизнь с потерей зрения

Иногда случается, что люди теряют зрение. Иногда случается, что медицина бессильна помочь. Как живется тем, у кого гриф «неоперабельный»  на личной медицинской карточке становится не столько медицинским фактом, сколько началом новой жизни в привычном, казалось бы, мире?  Корреспондент «Думской», сам на время став одноногим, пообщался с человеком, потерявшим зрение в самом расцвете сил. Ну а поскольку классического интервью не вышло, то ниже – тезисы и цитаты, взятые из совершенно невеселой беседы. Итак, исповедь одессита Алексея Кравченко, записанная его тезкой.  

«Зрение я терял планомерно, поэтому полной неожиданностью сложившаяся ситуация для меня не стала. Сначала функционировать перестал один глаз, а спустя год – уже другой. Давление, кровоизлияния… В общем, к операции готовился довольно длительное время, и в итоге, после долгих анализов и походов в институт Филатова, медики решили, что на стол мне ложиться нельзя. За время подготовки выяснилось, что зрение у меня трехпроцентное, а бороться с недугом организм должен как-нибудь сам…»

«Полностью слепым меня назвать нельзя: свет от тьмы отличаю, цвет от ярких источников света различить могу. Днем в ясную погоду самостоятельно могу перемещаться по знакомой территории. В общем, не слепой я, а мутновидящий. Осталось стать народным целюлителем».

«Проблемы, связанные с ситуацией, сейчас кажутся больше психологическими: все люди вокруг стали одинаковыми, себя в зеркале не видишь. Соответственно, обострился слух – посторонние шумы, на которые в обычной жизни никогда не обратишь внимания, становятся повседневностью.  Приходится жить в том, что происходит на соседнем этаже или за окном. Зато есть и позитивный момент — грязь, пыль, все прочие неприятные моменты жизни тоже перестают существовать… Когда видишь только яркие источники света, а весь мир в солнечный день нарисован акварелью, начинаешь жить как внутри картин импрессионистов. Иногда бывает довольно красиво. Жаль только, когда темнеет, все это пропадает».

«Поскольку официальная медицина  от меня отказывается, то остается медицина нетрадиционная. А тут, как и ожидалось, у всех по своему таракану в голове. Но выбор небольшой — приходится заниматься и практиками, и сопутствующей эзотерикой. Медитации, тибетские практики… Юлу недавно вот подарили специальную — теперь трижды в день развлекаюсь тем, что завихряю вокруг себя энергии: получается какая-никакая, а психологическая поддержка. Как человеку рациональному мне все же кажется, что так я либо сойду с ума, либо мне действительно станет лучше. В общем, главное — не сдаваться. Тем более, иногда кажется, что все это действительно помогает».

«По поводу жизни на улице. В центре Одессы находиться еще можно. Там, где улицы небольшие, светофоры работают нормально. Спальные районы – вот где проблема перейти дорогу. Дороги здесь широкие, светофоры зеленым светят мало, а издали их не видно. Приходится ориентироваться по остановившимся автомобилям и пешеходам».

«Пандусы – очень хорошая, но очень редкая вещь. Даже там, где они есть, они узкие, а пользоваться ими – проблематично даже для вполне зрячих мамочек или пожилых людей. В общем, наша реальность совершенно не приспособлена для того, чтобы по ней перемещаться в слабовидящем состоянии».

«Звуковые сигналы на светофорах — очень хорошая и удобная штука. Но поставлены они не очень по уму: попадаются только в центре города, в тех местах, где и так нет оживленного движения».

«Личная благодарность тем водителям, которые пользуются габаритными огнями по утрам и вечерам. Несколько раз уже почти попадал под машины, которых и не слышно, и не видно. Хотя вроде бы дорогу перехожу теперь только по правилам…»

«Совершенно неудобными стали абсолютно все современные гаджеты. Ни позвонить, ни трубку взять, ни время узнать. Приходится пользоваться кассетными плеерами. Неожиданно большой проблемой оказалось найти обычные «говорящие» часы».

«При походе в магазин начинаешь отличать «хорошие» бренды от обычных. Те же «Сникерс» и «Кока-колу» можно легко отличить от серой массы всех остальных шоколадок и напитков даже с моими тремя процентами зрения. Как дизайнер — могу только пожать руку тем людям, кто их рисовал: мозг моментально воспринимает эти торговые марки, видя только цветовое пятно. Но ценников все равно не видно, так что приходится кого-то брать с собой».

«Купюры получается различать только на цвет. Особенно легко спутать двойку с червонцем, приходится раскладывать разные деньги по разным карманам. Но надо отдать должное — продавцы четко говорят, сколько денег им даешь и сколько сдачи они возвращают. Пока никто не обманул. Но это в крупных супермаркетах — в мелкие заходить не рискую».

«Работа. Много думал, куда можно пристроиться с плохим зрением, но так ничего не придумал лучше, чем учиться игре на гитаре. Буду уличным музыкантом, хотя до болезни трудился дизайнером. Восемь лет назад я даже знакомился с людьми из УТОСа – это специальный завод для слепых, который был построен еще при Советах. Производили все, что связано с электрикой — розетки, тройники и прочее такое барахло. Но сейчас никакой работы у них нет. Если они и существуют, то только на бумаге».

«А на самом деле, главная проблема — дефицит общения. Друзья, институтские одногруппники, девушки — все они быстро исчезли. И их можно понять: все мы живые люди. Социальные сети как заменитель тоже недоступны. Поэтому в простом человеческом общении нуждаться начинаешь очень сильно. Теперь я готов даже по телефону часами слушать что угодно и от кого угодно, хоть сплетни, хоть жалобы на жизнь. Беда с этим. Интернета нет. Из развлечений — только радио. Иногда «смотрю» телевизор: очень нравится слушать добротное советское кино. На слух — очень глубоко и философски выдержано. А от политической рекламы уже тошнит. Вывод: пока с тобой в жизни не случится какого-то жуткого форс-мажора, ценности человеческого общения не понять».  

«Дико скучаю по дизайну. По творчеству и по нормальной работе. Постоянная ностальгия. Ждешь, что с глазами все станет в порядке. Само собой. Но так, увы, не бывает».

Записал Алексей Кравцов