Случай в городе Х.: прерванная баня, партизанская смекалка и Остров Сокровищ для русских

Я даже с закрытыми глазами могу в любой момент сказать, чем дышат мои пацаны. Это идеальный вариант для спецназа — притерлись так, что кожей друг друга чувствуем.

Давно знаем, если наш Тонкий, проснувшись, начинает сосредоточенно перебирать хлам в своей «кладовке» в нашей старой «буханке», бусике, бурча что- то под нос, значит, он задумал большой шухер. Тонкий — наш мастер-сержант и гений-подрывник, умеющий из говна и палок хоть ядерную бомбу сделать. Кроме того, он наш завхоз и настоящий мастер по части быта. Из тех же палок может построить комфорт даже на Северном полюсе, не то что в окопе.

Возит с собой в «буханке» тонны всякого шмурдяка, и когда парни пытаются выбросить хоть маленький болтик, устраивает скандалы – ему все надо. Пацаны прикалываются над Тонким за склонность коллекционировать всякий непотріб.

Тонкий вслух:

- Ееее, пацани, а хто скомуніздив мого шланга садового та того залізного листа, який я знайшов під Василівкой? – украинский у Тонкого еще тот, Азиров скромно курит в стороне…

Вопрос Тонкого заметно возбудил Кнута и Седьмого, которые тут же заспорили между собой: дескать, какой веник лучше – дубовый или березовый? Это у них давний диспут – считают себя гуру банных процедур. В общем, оба отправились в ближайшую дубовую рощу за вениками.

Собственно, я не зря сказал, что пацаны кожей друг друга чувствуют. Групповой разум решил – будет баня! Беня — самый младший боец группы, деловито извлек четыре шампура из-под сиденья «буханки» и вооружился топором для колки дров. А я, хоть и командир группы и «даже офицер», как шутят пацаны, в банных вопросах отвечаю за снабжение. Мясо на шашлык, дровишек помочь нарубить, воды натаскать в баню – на отдыхе в спецназе все равны, такая традиция. В тылу у нашей группы главный Тонкий.

Банные мечты группы оборвал звонок мне на «Сигнал». Звонили «отцы-основатели», так прозвали пацаны вышестоящее командование.

– Кент, есть работа. Тебе прибыть в штаб к … для получения задачи. Группе готовность номер раз, выход через четыре часа.

- Капец баньке…- горько резюмировал Тонкий. — Беня, бегом за Кнутом и Седьмым, готовность раз! Б/к, амунишку, стволы к осмотру через час.

Ушли в глубокий рейд, снова на неделю. Задача была сложной – навести шуму на заданном направлении, в тылу орков. Чем больше шума – тем лучше, создать видимость прорыва ВСУ. Для чего и почему, такие вопросы командиры ДРГ не задают. Меньше будешь знать, лучше сохранишься.

Зашли в предместье города Х., на окраину. В полуразрушенном доме сделали лежку, выставили боевое охранение. Ближе к ночи обнаружили в этом же доме очень тщательно замаскированный кем-то вход в подвал, спустились. А там – мать родная! Странное место. Куча снаряги очень качественной, НАТОвской, запасы продовольствия, но не армейского – банки с консервацией, огурчики-помидорчики, сало. Кое-какая одежка. И оружие. Автоматы, гранаты, пистолеты. Амуниция – каски и бронежилеты. Но… все ненастоящее – игрушечное, страйкбольное… Подвал большой, обжитый. И ощущение, что люди здесь совсем недавно были. Решили тщательно обыскать странное место.

Обыскиваем, идем тихо, все как положено. Фонари не включаем, через приборы ночного видения смотрим по ходу маршрут. Вдруг нашему «переднему», Бене, на голову обрушивается огромная банка с огурцами! Дальше все происходит в полнейшей тишине – шедший за ним Кнут засовывает руку куда-то в темноту и швыряет, держа за шиворот, на землю какую-то тушку. Прижимает коленом к горлу, сует ствол в рот. Я подлетаю, удерживаю Кнута, чтобы не зарезал «языка». Светим – там пацан. Лет 18… Чуть младше нашего Бени. Который, кстати, красавец – весь в рассоле и с двумя огурцами в арафатке.

После быстрого допроса Тонкий, задумчиво жуя огурец, подвел итог:

- И шо теперь делать? Нащо нам оці партизани? Резать неможливо, наша пацанва, правільная. Отпускать теж неможливо, пока ми здєся. Цейтнот, панове…

Подвал оказался «лежкой», которую местные пацаны-страйкболисты оборудовали еще до большой войны. Под свои, игровые, цели. А после прихода русских они решили партизанский отряд сделать. Но по большей части ленточки сине-желтые вязали по городу и граффити рисовали – мол, оркам кабздец, крейсер «Москва» иди на хуй, смерть рашистам. И так далее…

Пацанов оказалось двое: остальные страйкоболисты успели выехать из города. Когда моя группа зашла в подвал, там один из них был, принял нас за русских, решил не сдаваться – вот и ебнул Беню по каске трехлитровой банкой огурчиков. Маринованных, вкусных. Ну это потом Тонкий выяснил, в процессе допроса.

Второго «партизана» тоже дождались. Свинтили тихо, но аккуратно, даже бережно. Свой же пацанчик. В общем, сели с «партизанами» думу думать. Ведь цейтнот, как выразился Тонкий: отпускать пацанву нельзя, пока мы здесь, группу можно подставить, задачу не выполнить. Значит, нужно быстро нестандартное решение принимать. Ну, мы недаром спецназ. Нестандарт – наше все.

Ушли мы через пять часов с большим шумом. Один из пацанят показал по карте расположение русни поблизости. Осталось выманить их на какую-нибудь приманку и грохнуть побольше, да повзрывать в округе. Беня и Седьмой переоделись в гражданские шмотки из запасов «партизан» и сходили вечерком, сделали большую закладку взрывчатки в брошеном доме. Ну и возле баз москаликов.

Орков таки выманили – подорвались целой группой. Улетело на концерт Кабзона семь человек.

А «бахи» случились знатные, потом в новостях писали, что вроде как «хаймарсы» отработали. Русские бегали, как тараканы под дихлофосом, даже френдли-файр у них случился. Конечно, не без нашей заботливой помощи.

Наши закладки взрывались через каждые полчаса почти полночи. Группа ушла еще до окончания «концерта». А пацанву, партизан, мы проводили, проследив, чтобы они домой попали. Было за что беречь: русских удалось выманить, ухватив за их самое чувствительное место – за жадность. Пока Беня с Седьмым закладки минные устанавливали, Тонкий «потерял» телефон перед орковской главной базой, пройдясь там под видом пьяного бомжа.

Русня видела «бомжика», но погнушалась проверять – уж больно вонюч, грязен да «пьян» был Тонкий в роли бродяги. Но телефон подобрали – Седьмого мы убедили пожертвовать своим новеньким «самсунгом». Потерянный телефон был с секретом в виде сохраненной в нем «переписки» бывших владельцев, якобы уехавших из города Х.

Клюнули орки на приманку. Да и как удержаться, читая такую переписку «с кумом» в «вайбере»:

«Вась, оставил тебе ключ от тещиного дома на Макарова, 17. Коньяк, водку из бара бери, пей на здоровье, все твое, продукты в погребе тоже. Главное, сохрани мою коллекцию монет и украшения семейные. Лежат под правой половицей в гостиной, два шага от входа. Вернусь, спасибо скажу огромное. И не только спасибо, кум», -

«Добре, кум. Все будет нормуль. За свои монетки будь спок, сохраню. Игореш, а точно всю водяру с кониной выпить?» -

«Та пей на зоровье, только хату не спали, Вась. Для кума не жалко. Главное, в дом никого не пускай».

А ту вкусную приманку придумали как раз местные партизаны. Уж они-то за месяцы оккупации прекрасно поняли, как падки враги на халяву. А тут – целая карта сокровищ, как в том романе про пиратов. Вот только вместо монет золотых ждала орков половица, да не простая, а на стяжке. К заряду тротила.

Когда вернулись, баньку все равно затеяли. Парились и вспоминали про то, как оркам «горячую баньку» устроили. Мне все равно пришлось дрова колоть. А Кнут с Седьмым все равно поругались, выясняя, что лучше – березовые веники или дубовые…»

Уже после освобождения города Х. перезвонил командир группы. Мол, нашел пацанов-партизан. Все ок, выехали наши мальчишки, сейчас в безопасности.

Автор — Георгий Ак-Мурза