«Сословные» дома Одессы — прошлое и настоящее. Рассказ первый: башни ЧМП на бульваре Жванецкого

Одесские дома любой эпохи всегда носили незримую печать сословности. Это касается архитектуры не только дореволюционной Одессы и современного периода, но и, как ни парадоксально, времен СССР. «Думская» начинает новый цикл материалов под названием «Сословные дома». Мы выяснили, кто и за какие заслуги получал квартиры «улучшенной планировки» в советской Одессе, а также припомнили несколько историй, связанных с домами, заселенными «новой аристократией» тех времен…

Несмотря на пафосную коммунистическую фразеологию вроде «мир хижинам, война дворцам», при СССР дворцы все-таки доставались не простым работягам, а избранным. В припортовой Одессе привилегированных сословий было больше, чем в обычных областных центрах УССР. Помимо партработников, которые по всему Союзу получали хоть и не дворцы, но квартиры «улучшенной планировки», высших чинов армии и флота, современную и благоустроенную по меркам СССР жилплощадь получали и моряки.

Квартирный вопрос в Одессе всегда был одним из самых горячих. После революции с жильем стало совсем худо – в город хлынуло «освобожденное» большевиками от земли крестьянство, население увеличилось чуть ли не вдвое. Большинство одесситов довоенной поры проживало в «уплотненных» квартирах беглых буржуев — коммуналках. Нравы, царившие в одесских коммуналках, ярко описали Илья Ильф и Евгений Петров в «Золотом теленке» — в главе, посвященной «Вороньей слободке». Собственная квартира «с удобствами» и дача были уделом лишь избранных персонажей вроде секретарей обкома и горкома партии, высокопоставленных сотрудников НКВД-НКГБ, прокуроров и армейского начальства. Руководители среднего уровня жили в таких же коммуналках, как и остальные одесситы. И считали это за счастье.

В 30-е годы в Одессе построили несколько многоквартирных домов, но проблему нехватки жилья это не решило, как и послевоенное строительство. Сталинок хватало только для избранных. Лишь в 1960-70 годы Одессу начали массово застраивать хрущевками. И вот тут-то и проявился сословный характер власти в СССР – жилплощадь, получаемая «новыми аристократами», была лучше, удобнее и престижнее, чем квартиры для простых смертных.

«КАПИТАНСКАЯ ТРЕШКА» НА КОМСОМОЛЬСКОМ БУЛЬВАРЕ

Старожилы Комсомольского бульвара (ныне бульвар Жванецкого) в 1968 году с неудовольствием взирали на огромный котлован, появившийся в одночасье вместо нескольких старинных, но невзрачных домишек вдоль склона. Но уже через четыре года, к 1972-му, на месте котлована выросли невиданные для этого района три десятиэтажные башни, чьи цокольные этажи были соединены длинным бетонным строением. К моменту сдачи новостроя для местных жителей давно не было секретом, кто будет в нем жить. Дома строило Черноморское морское пароходство по проекту известного одесского архитектора Генриха Топуза. Соавтор проекта – Леонид Медянов.

Генрих Топуз по праву считается одним из наиболее ярких современных архитекторов Одессы, хотя оценивают его неоднозначно. Один из самых известных проектов Топуза — «Дом с ангелом» на Пушкинской. Увы, «капитанской» трешке никакой индивидуальности архитектор не придал. По правде говоря, три десятиэтажки смотрелись (и смотрятся) в старинном районе неуместно и откровенно уродовали вид на Одессу с моря. В этом новострое вполне могла бы сниматься известная комедия «Ирония судьбы, или С легким паром!», события в которой развивались по причине абсолютной безликости советской массовой архитектуры.

Конечно же, в лучших традициях советского времени новые высотки тут же украсили. На них громадными красными буквами выложили слова «Ленин», «Партия» и «Народ».

Несмотря на то, что в ЧМП, как и на любом другом советском предприятии, существовала квартирная очередь из работников всех рангов – от рядового матроса и механика до капитана и заместителя начальника всего пароходства, — квартиры в новой «трешке» по странному стечению обстоятельств получили лишь офицерские чины. Самыми скромными среди новоселов были вторые помощники и вторые механики судов. Матросы, мотористы и прочие очередники получали квартиры подальше от центра — в так называемом квартале ЧМП на Черемушках. Конечно, там жилье было попроще – обычные пятиэтажные «хрущобы».

В отличие от матросских хрущевок, капитанская «трешка» на Комсомольском бульваре была оборудована очень необычным для тогдашней Одессы устройством – лифтом! Именно лифты в этих высотках стали объектом вожделения всей окрестной детворы –  в детстве автор со сверстниками неоднократно отправлялся в партизанские рейды по захвату и прокату лифтов. Катались часами, вызывая на свои головы проклятия жильцов. А точнее, жилиц. Дело в том, что большинство мужчин, получивших квартиры в новострое, почти перманентно находились в рейсе.

Дома на Комсомольском бульваре сразу же стали объектом усиленного внимания воров-домушников. Моряки загранплавания были в СССР весьма состоятельной и замкнутой кастой. Собственно, зарплаты у капитанов, штурманов и механиков ЧМП были не очень высокими и равнялись зарплатам служащих других ведомств – 120-150 рублей у матросов, и 130-160 рублей у комсостава. Но доходы советских моряков состояли не только из зарплаты. Они делились на три части. Зарплата в советских рублях «капала» всегда и не изменялась даже в том случае, если моряки уходили в заграничный рейс. Вот тогда и включались два других источника богатства моряков – чеки «Внешторгбанка» и «инвалютные» рубли. Чеки ВТБ платили морякам за границей за «незапланированные» работы. Там их потратить было невозможно, зато дома на них можно было либо отовариться иностранным, чаще финским, ГДРовским или венгерским дефицитом в специальном магазине «Торгсин» на Пролетарском (ныне Французском) бульваре, либо просто обменять чеки на рубли в пропорции 1 к 10 у менял, которые дежурили под «Торгсином».

Иная картина была с инвалютной частью зарплаты. Матросам ЧМП в 70-е годы платили в загранрейсе от 12 до 14 инвалютных рублей в месяц (помимо зарплаты в советских рублях), комсоставу – от 20 до 25 инвалютных рублей. В отличие от чеков, в бумажном виде инвалютных рублей не существовало, эти деньги меняли по официальному курсу СССР на валюту страны, куда заходили суда ЧМП. Так как валютный курс Советского Союза высчитывался эмпирически в Минфине СССР, без привязки к реальной стоимости валют, то за один инвалютный рубль СССР моряк (или командировочный) получал чуть больше доллара США - при курсе 0,67 рубля за $1.

Поднакопив за месяцы плавания сотню–другую «инвалюты», советские моряки «делали школу», то есть покупали на эти деньги то, что могли с выгодой перепродать дома. В 70- 80 годы чаще всего это был люрекс, ткани для портьер, мохер, крепдешин, джинс, фотообои. Везли и готовые вещи – джинсовые штаны и куртки «Монтана», «Вранглер», «Лии» и «Ливайс», японские зонтики, синтетические майки с «фейсами», электронные часы с «музыкой», плакаты западных групп, музыкальные центры, японскую жвачку, сигареты «Пелл-Мелл», «Кэмел», «Мальборо», «Мультифильтр» и даже полиэтиленовые пакеты с «фирменными» надписями и изображениями. Кстати, эти пакеты считались статусными, их использовали многократно и даже гладили через марлю утюгами.

Самым выгодным для «школы» считался Сингапур, чуть менее – Лас-Пальмас. Заходы судов во Францию, Японию, США и другие развитые капстраны считались «затратными», так как цены для наших моряков там были неподъемными.

Одноразовый пакет из Лас-Пальмаса или Сингапура с «фирменной» надписью можно было продать одесским фарцовщикам по 2 рубля, пачку сигарет – по 4-5 рублей, джинсы – за 130-150 рублей. «Фарца» в свою очередь накидывала на заморский дефицит свою маржу – в результате джинсы можно было купить за 180-220 рублей! Дети моряков жевали японскую резинку. Кстати, обычные японские канцелярские ластики тоже имели очень привлекательный цвет и аромат.

На все это великолепие одесский криминалитет слетался, как мухи на мед. Возле «Торгсина» стояли профессиональные «ломщики», которые норовили обмануть моряков при обмене чеков – кстати, с этой преступной профессии начинали свою карьеру многие одесские бандиты и воровские авторитеты — например, покойный Карабас. А квартиры в капитанской трешке регулярно «обносили» — только в 1980-е там произошло более десяти крупных краж, из-за которых на ушах стоял весь одесский уголовный розыск. Вернувшиеся из рейсов моряки ставили дефицитнейшие бронированные двери, изготовленные штучно на заказ на судоремонтных заводах и «Январке», и оборудовали их заграничными замками и цепочками. Однако все эти ухищрения не помогали – «трешку» грабили вплоть до начала перестройки.

В цокольном этаже высоток работало популярное в Одессе кафе «Бригантина», оборудованное по последнему слову техники – с кулинарным цехом в подвале, кухонной трубой, выведенной на крышу первой высотки, и отдельным грузовым лифтом. Заведение имело статус «стоякового» — там моряки накатывали «отвальную» сотку и отмечали удачный рейс и «школу». Обилие потенциально выгодных клиентов привлекало и женщин легкого поведения – за барной стойкой скучали «упакованные» ночные бабочки. А проститутки рангом пониже чинно сидели по вечерам около кафе на лавочках. Цену живого товара можно было узнать… по подошве, на которой дамы мелом писали цифры – от 10 до 20 рублей.

Ныне ЧМПшная трешка лишилась не только громадных букв на крыше, но и «Бригантины» — вместо нее открылось другое заведение. Зато «Медтехника» в торце цоколя сохранилась до наших дней. Семьи моряков большей частью выехали из высоток – зарплаты современных мореходов позволяют прикупить престижный особнячок где-нибудь на Чубаевке или в Совиньоне. Термин «школа» уже не употребляют даже старожилы. Впрочем, цена на жилье в изрядно пошарпанном и постаревшем «капитанском» доме заметно выше среднегородской – виды на море из квартир роскошные, тихий бульвар под боком, да и планировка той поры вполне соответствует современным представлениям о комфорте.

Автор — Александр Сибирцев