Советская армия: кто был, не забудет (колонка военкора)

Фронтовой корреспондент «Думской» Александр Сибирцев – о дне советской армии и военно-морского флота, который до сих пор отмечается на территории некоторых бывших советских республик.

23 февраля постоянно попадаются на глаза в чьей-либо френдленте потертые фото лихих сержантов, ефрейторов, рядовых с традиционными признаками «дедушек СА» — ремнями «на яйцах», полурасстегнутыми почти до груди «п/ш» или «х/б», фуражками (пилотками), задвинутыми далеко на затылок. Смотрю я на роскошные чубы чудо-воинов и вспоминаю свою службу в советской армии. Такие фотки помещали в дембельский альбом. Как правило, обтянутый бархатом кричаще-красного или фиолетового цвета, с приклеенными к титульной странице медными или стальными литерами «ДМБ» и соответствующим годом.

К ДМБ следовало готовиться заранее. Собственно говоря, последние полгода службы в СА – это постоянная подготовка к дембелю. «Дедушки» лихорадочно менялись дембельскими аксессуарами – всевозможными значками на парадку, пряжками и ремнями, — вымогали и «мутили» у старшин и каптерщиков новые парадки и шинели, клянчили в письмах у родителей дипломат. Для тех, кто не знает – это портфель такой, вроде небольшого чемодана с жесткими стенками. Как правило, ГДРовского или венгерского производства. Такой девайс сейчас можно увидеть лишь на блошиных рынках или у бомжей, собирающих «ништяки» из мусорных баков.

Помимо фоток и дембельского альбома с тупыми рисунками разноцветными карандашами от руки типа «дедушка уезжает на дембель, дух радуется и машет платочком ему вслед» и «плачущий дух заплывает на полах в казарме, а дедушка спит на роскошной кровати», также следовало подготовить прикид – ушитый до предела мундир с аксельбантами, погонами на железных или пластиковых вставках, ремень с выгнутой и отполированной, как у кота яйца, пряжкой. И если дембель уходил домой осенью – шинель со специально начесанным ворсом. Из-за начеса шинель напоминала шубу, а дембеля — феерических долбо… дедов морозов.

Сразу скажу, ничем из перечисленного я к окончанию своей службы в армии так и не удосужился обзавестись. Во-первых, потому, что всегда ненавидел колхозный кич, во-вторых – никогда не любил быть в стаде. Поэтому последние полгода я просто проспал, абстрагировавшись от того, что происходило вокруг меня. А происходила жесть. Те из призвавшихся вместе со мной, кого я помнил еще зачуханными и забитыми заморышами, кравшимися по ночам в поисках нитки с иголкой и шматка белой ткани на подшивку воротничка, внезапно преобразились в настоящих «дедушек». Они адски тиранили новых «духов» из свежего призыва. Признаюсь честно, после нескольких стычек и ссор со своим призывом, я понял, что силой и убеждением этих людей не исправишь – совковое быдло все равно вылезет из них наружу. Главным лозунгом новых «дедушек» было: мол, я страдал, теперь отведу душеньку на «духах». Тогда я ограничился лишь тем, что оградил своего стажера – «духа» Володю откуда-то из средней полосы России — от наездов «дедушек» из своего призыва. Чем заслужил сомнительную славу «чудика из Одессы». Но репутация отморозка и «борзого одессита», рубившегося почти каждый день весь первый год со старшим призывом, оградила меня и моего стажера от дальнейших баталий – меня боялись. И это единственная гордость, вынесенная за два года службы –  я спас хоть одного человека от нескольких месяцев непрерывных избиений и унижений.

О том, как ломали в советской армии призывников. Например, после КМБ – курса молодого бойца, — уже в линейном подразделении на первом же построении старшина, надувшись от собственной значимости, торжественно изорвал все изъятые из тумбочек «духов» (включая меня) личные фото – родителей и невест. Тогда же пропали личные письма. Лишь через полтора года я обнаружил одно из писем у бурята из соседней роты охраны. Его звали так же, как и меня, и бурят с гордостью хвастался любовным посланием моей девушки, называвшей в письме меня по имени. Бурят отделался всего двумя пинками. Все остальное можно перечислять очень долго. Те, кто был – должны помнить.

Главное, что меня поражает – 99%, служивших в СА в 1980 годы, почему-то «не помнят» о дедовщине в советской армии. И клянутся, что вот в их-то части все жили душа в душу, а сами они были добрыми и справедливыми дедушками. Однако когда эти же люди гордо выкладывают свои фотографии со всеми перечисленными в первой части этой заметки атрибутами дедовщины СА, я уверен, что они тоже были причастны к преступлению – унижениям и избиениям. Просто потому, что это атрибуты преступной системы психологического и физического унижения молодых граждан СССР, почти легально существовавшей в советской армии тех лет. И сейчас им просто стыдно признаться себе и окружающим в том, что они в армии тоже были уродами.

Унижения, оскорбления и избиения вовсе не были секретом для офицеров. К слову, в моей армии их повсеместно называли «шакалами». Именно за шакалью сущность и молчаливое согласие с преступной системой подавления человека в СА.

Да, были среди офицеров и исключения. Некоторых из них я до сих пор помню… Один из них – ныне покойный «вечный» майор вынул меня, изломанного и покалеченного, из-под табуреток и сапог десяти озверевших кавказцев, которые таки одолели меня в одной из казарменных драк. Спасибо ему.

Автор – Александр Сибирцев