Спрятаться в подвале, как мокрица: в одесском театре показали психологический триллер  

Новым спектаклем пополнился репертуар Одесского академического украинского музыкально-драматического театра имени Василия Василько. Это популярный во многих странах мира «Камень» Мариуса фон Майенбурга (в переводе Наталки Сняданко).

Написанная в 2008 году драма прочитана театром как психологический триллер, а формат «Зритель на сцене» добавляет саспенса.

… Две дамы беседуют в гостиной вроде бы спокойно и воспитанно, однако голоса звенят от внутреннего напряжения. Мы понимаем, что в это время где-то в другом помещении их мужья обсуждают спешную продажу дома. Еврейская семья покинет нацистскую Германию, немецкая останется, но полной цены за дом не даст. Еврейка играет на пианино. Немка не умеет, и за инструмент платить не хочет.

Мрачное жилище, из-за которого спорят красивые изысканные женщины, усыпано кусочками пленки (сценограф Елена Штепура), под модельными туфельками все время шуршит. Понятно, полные кадры прошлого из этих ошметков уже не собрать. На табло вокруг сценической площадки вспыхивают цифры: 1935, 1945, 1953… Актеры на глазах то стареют, то снова молодеют, так как вместе с ними мы возвращаемся по нескольку раз в тот же год (да, структура драмы сложная, но окончательно запутаться зрителю не дадут).

Режиссер Евгений Резниченко следит за тем, как люди умеют подменять понятия, переписывать собственную историю ради какого-то удобства. Тема дома для Евгения очень болезненна, ведь он из Херсона, его семье удалось выехать из оккупации, сейчас режиссер проживает в Одессе. Познакомился он с текстом драмы еще в студенческие годы, хотел его воплотить на сцене, но лишь с начала войны достиг полного понимания. В Литве год тому назад поставил эскиз спектакля, а окончательно все сложилось в Одессе.

Майенбург — современный немецкий драматург, сценарист и режиссер, представитель поколения «новых рассерженных», постоянный автор берлинского театра Schaubühne. Попытка вытеснения прошлого из памяти – общая история (знаю одесскую семью, утверждающую, будто их дедушка во время оккупации – снова эта тема! — носил продукты в катакомбы партизанам, а на самом деле он небезвыгодно выдавал евреев). Но вернемся в Дрезден и дом с меняющимися хозяевами. Здесь также что-то очень нечисто с дедушкой.

Мужчины в этой истории – вне сценические персонажи, они словно снимают с себя ответственность за происходящее, предоставляя женщинам расхлебывать всю эту историческую кашу, заваренную отнюдь не ими. У Майенбурга интересные сравнения с миром животных.

«Дело не в том, когда ты попадешь в суп, а в том, сколько яиц ты успеешь до этого отложить», — будто о курах сказано, но это ведь и о них, о женщинах. Приводят и приводят в этот мир новых несчастных дочерей, внучек.

«А ты хочешь спрятаться в подвале, как мокрица?» — спрашивает муж жену во время бомбардировки Дрездена.

«Моя жизнь там, где я», — отвечает она. Но ведь он своей жизни без этого дома не хочет, если уже разбомбят, то пускай с ним (многие одесситы именно так рассуждают сейчас и не покидают дом во время воздушной тревоги).

В этом доме во все времена кто-то травмирован. Мице Шварцман, готовая разрубить пианино, сбегая из проданного за бесценок дома (Тамара Лукаш играет напоследок жуткую мелодию едва не кулаками). Даже в 1993-м прячется под столом от бомбардировок, которых уже нет, Вита (заслуженная артистка Украины Елена Кошевая). Безудержной кометой носится по дому дочь Виты Гайдрун (Ирина Бессараб), а ее собственная дочка-подросток Ханна (Анастасия Матусевич) рвется куда-то подальше от всего этого (мать со злости чуть не оторвет ей голову, заплетая косу).

Настоящий триллер начинается с появлением жаждущей сатисфакции юной Штефани (Мария Буймович), и тут мы снова возвращаемся к фигуре дедушки: был ли Вольфганг (Егор Карельский) добрым самаритянином, спасителем евреев, или совсем наоборот?

Хорошо, что не умеет говорить тот самый камень, немой свидетель настоящих событий, который женщины считают семейное реликвией. Будто те мокрицы под камнем, прячутся от правды люди в этом доме, но есть надежда, что самой младшей, Ханне, больше посчастливится, не придется становится ни жертвой, ни палачом ради выживания. Иначе зачем все это?

Автор — Ирэн Адлер, фото Олега Владимирского