Тайная комната: одессит воссоздал в квартире 1980-е годы

Штатный страшилковед «Думской» Виктор Цукенбергер, который выдает на-гора всевозможные ужасы про чудовищ, призраков и другие потусторонние явления, временно оставил астрал и вернулся в нашу реальность. Он начинает серию репортажей о странных и интересных коллекциях и коллекционерах. И первый его материал посвящен необычному увлечению известного одесского журналиста и режиссера Дмитрия Бакаева, который решил оборудовать квартиру в стиле восьмидесятых годов прошлого столетия.

KISS ARMY В СССР

Позвонил Дмитрию Бакаеву. Я знаю, что коллекционеры с радостью рассказывают о своей мании. Ищут свободные уши. Потому как окружающие норовят от него и его рассказов сбежать. Но есть исключения. Собирает, допустим, человек кирпичи (да-да, есть и такие), упоенно вам рассказывает о своих сокровищах: доисторических кирпичах, слепленных из навоза. А вы потом выдаете статью «Чудак коллекционирует коровьи какашки». И все, коллекционер замыкается. Смотрит исподлобья на журналистов и бурчит что-то о том, как «хорошо бы кому-то кирпичом по башке стукнуть!» Но Дмитрий сам журналист, а значит с пониманием относится к желтушным заголовкам и прочей публицистике в стиле «Думской». Когда я отнял мобильный от уха, оно у меня горело. А голова была забита информацией.

- «KISS ARMY в СССР» — так называется мой фильм о рокерах–меломанах 1970-80-х. Племени изгоев! Их насильно стригли, отчисляли из вузов с «волчьими билетами», исключали из комсомола (как меня). За ними гонялась милиция. На них стучали соседи, если они «не ту» музыку включали. И я снимаю фильм со свидетельствами того, как это было. Документально-постановочный. А KISS а в названии потому, что эта группа была жупелом. Самая табуированная. И мы, тогдашняя «Армия Кисс» были поклонниками «фашиствующих» молодчиков с гитарами наперевес. И это говорили про группу, в которой лидерами были два еврея! Я помню, в школе, на комсомольском собрании, зачитывали статью «Двойники» о ребятах из Кривого Рога, которые, когда умер вокалист из AC/DC, осмелились выложить в память о нем название группы из свечек на асфальте. Их поймали. И устроили показательную порку. Об этих ребятах зачитывали гневные статьи в каждой школе СССР! Их папы вылетели с работы и из партии. Жизни их поломали. Но я увлекся. Вы слушаете? Так вот. Мне понадобились декорации. Квартира того времени. Но не простая, а «багатая» квартира моряка. Стал восстанавливать интерьер, и понравилось. Я решил оставить ее как есть. Можно ли посмотреть? Запросто. Но она укомплектована еще не до конца! Наша реальность лезет в малейшую щель! Только успевай заделывать. А ваши читатели «Думской»…. Гхм… Такие «деликатные»… Как комсомольское собрание. Только и ждут, на кого бы накинуться и сожрать. Увидят на фотографиях не то и начнут умничать!

- Ну не всегда! Наоборот, спросите, если чего-то не хватает для съемок, может, и найдут!

На том и порешили.

ХРАНИТЕЛЬ ОТБРОСОВ И УТИЛЯ

Бакаев, он шумный. И несколько театрально-наигранный.

- Вы читали «Чикагскую бездну» Рэя Бредбери? — спрашивает он с порога. — Там старик после ядерной войны ходит по руинам и рассказывает остаткам человечества о прелести сгинувших в огне вещей. О кофе, жвачке, кока-коле! О чем выросшие на ковырянии в отбросах поколения не помнят. Он говорит: «Я вместилище для хлама, хранитель никчемных вещей, отбросов и утиля. Я буду бередить ваши еле дышащие желания растравляющими укусами памяти». Я тоже буду бередить! — заявляет Бакаев, пока я разуваюсь.

- Возьмите тапки, пожалуйста, — говорит его жена.

Мы проходим три шага по темному коридору и останавливаемся перед дверью.

- Только уговор: мобильный выключить. Иначе впечатление будет не то! – произносит Дмитрий.

Закрытая дверь обклеена пленкой под дерево. Я был в мертвой Припяти, в пустой многоэтажке, и там такой же пленкой были заклеены стены и потолок в коридоре покинутой жильцами квартиры. Она даже не сильно вздулась от сырости. Тогда, в 1980-х, ее очень любили. «Фильдеперсовых» дверей с окошками, котоходами и декоративными решеточками не было. Все «совковые» двери одинаковы, как пионеры на линейке. Но по-моему, они тоже хороши. Хоть и страшноватые, зато крепкие. Ножницами их не проткнешь, как «бронированные» китайские. Пленкой скрашивали их одноликость. Впрочем, такая самоклейка и сейчас продается на каждом углу.

Я выключаю мобильник.

- Прошу в 1984! — несколько наигранно говорит Дмитрий и дергает ручку. Дверь не открывается. – Секундочку!

Хозяин несколько раз с различной интенсивностью дергает непослушную ручку. Но видимо, замок заело. Он присаживается на корточки и кричит:

- Жена, неси, что-нибудь!

Ковыряется ножом в замке, тихо чертыхаясь:

- Ручки купил — загляденье! Массивные, тяжелые. Одним словом, «багатые». В заводской смазке еще. Понятное дело, что советские. На них цена еще стояла, сколько-то там рублей и копеек. Загляденье! А получилось мучение. Жена то в комнату не может попасть, то на балкон. Там тоже поставил. Язычки заедают. Брак. Да что же это такое!.. Счас…

- Мы оставили позади себя уйму вещей! — вглядываясь в непослушный замок и ковыряя его ножом, продолжает журналист. — И даже не оглянулись. А ведь они были неотъемлемой частью жизни, а сейчас с трудом оживляешь в памяти, как эта вещь выглядела. Например, пейджер. Они пищали из-за пояса у каждого второго. И все с озабоченным видом хватали их и вчитывались, где «стрелка набита». Где они? Их должны быть эвересты, горы выкинутых пейджеров! Но нет ни одного!

- У вас наверняка есть.

- Я не старьевщик, я собираю вещи к одной единственной сцене, которая на экране продлится 30 секунд. И пейджеры туда не входят. Их еще в то время не изобрели.

Дверь наконец распахивается.

- Прошу! — Бакаев вытирает мокрый лоб и громко выдыхает.

Я захожу. Я несколько разочарован. Ощущение, что просто в гостях у дедушки с бабушкой. Нет, правда, характерного для квартир бабушек запаха нафталина и лекарств.

Бакаев пристально смотрит на меня:

- Ничего особого не видите? Хотите жвачки? Он берет со столика на колесах пачку жевательной резинки и протягивает мне.

- Да нет, спасибо, я…

- А я бы и не дал! – хитро усмехается бородатый мистификатор.

ОБЕРТКА ЗА 150 БАКСОВ

Я сажусь на диван, устланный покрывалом – ГДРовским, как говорит хозяин. Чистый шелк!  

Итак, жвачка. У нас в школе чаще всего счастливчики жевали американскую «Стрелку», так мы называли Wrigley. Строгая ярко-белая или зеленая пачка с черной стрелкой, показывающей вправо. Или Brooklyn — багрово-красная с черным силуэтом гигантского моста. В программе «Сегодня в мире» нет-нет да и показывали, как под этим мостом в картонных коробках живут угнетенные бездомные негры. Ее можно было жевать долго, несколько дней! На ночь или на обед я прилеплял ее снизу к столешнице. Следующая могла перепасть очень нескоро. Через день она уже теряла свой вкус и становилась тонкой и безвкусной, но все равно ее не выплевывали. Перемалывали крепкими белыми зубами раз за разом, пока она не распадалась, растворяясь во рту. Жвачка подчеркивала, что ты не обычный смертный.

- Если же отец ходил в Японию, то кроме «школы» (привозимые на продажу вещи) мог привезти и японскую жвачку, — вспоминает Дмитрий. — И тогда ты срывал банк! Ты мог менять ее на что угодно. Все «сокровища» из карманов одноклассников перекочевывали к тебе. Смотрите: на этикетке блестящий зеленый космос с лучами звезд! Синяя планета! И мчащийся от нее поезд с древним паровозом! Космический экспресс! А по краям наглые, гортанные, хищно вычерченные иероглифы! Они что-то кричали, наверное: «Жуй! Покупай!» — или «Не высовывайся из окон космического экспресса, монстры могут отшибить голову!» Здорово было жевать «жуйку» и фантазировать, что это за космический экспресс, кто на нем путешествует и куда. Неужели, у них там тоже дребезжат ложечки в стакане? А плацкарт есть?

Была, конечно, и советская жевательная резинка. Она продавалась в киоске «Газ-вода», была запечатана в дурацкую этикетку с клубничкой, ее можно было с трудом разгрызть. Она крошилась и таяла во рту, ее нельзя было жевать, а надувать пузыри и подавно. И вкус такой…

- Так это настоящая жевательная японская резинка 80-х? – спрашиваю я Бакаева.

- Увы. Копия. Будет показана в сцене прихода моряка из рейса. Все листают дивные журналы мод, Neckermann тот же, смотрят картинки, как ТАМ живут, какие у них квартиры, какие игрушки, какие интерьеры. Договариваются передавать журнал из рук в руки. Моряк с гордостью показывает привезенные из Вьетнама книги: Дрюон «Проклятые короли», Стругацкие, Вайнеры. Весь книжный дефицит шел на поддержку братского народа Вьетнама. Нам ничего не оставалось! Моряки возили книги оттуда. Взрослые отправляют жвачку в рот и небрежно бросают в пепельницу измятую обертку, а ребенок тут же ее вытаскивает и разглаживает. Но встала проблема с оберткой. Нужны не вкладыши «Турбо», которые были популярны в 90-х, а именно японские этикетки 80-х. Облазили все аукционы — ноль. Были на Староконном, наш художник-постановщик чуть ли там не поселился, безрезультатно. Наконец нашли единственного коллекционера на постсоветском пространстве. Во Владивостоке. У него огромная коллекция. Именно то что нужно. Но не продает. Дает нам адрес в Японии, какого-то антикварного магазина. У них есть одна этикетка! Но она стоит 150 долларов! Антиквариат! Япония их уже не выпускает. Пришлось печатать. Самим.

- Так обстоят дела с реквизитом, — вздыхает наш собеседник. — Что-то достается очень легко, как, например, книги: двухтомник «Дон Кихота» 1949 года удалось купить за 50 гривен. Что-то стоит очень дорого, и достать не представляется возможным. Например, фирменная аудиокассета «Чингисхана» 1979-го. Пока еще не нашел. Если у читателей «Думской» есть, с удовольствием приобрету!

«НАМ НАДО ТАКОЕ, ЖЕ ТОЛЬКО ХУЖЕ!»

- Та же история с фотообоями, — продолжает режиссер. — Я помню, из Сингапура в 1980-х привозили обои «Острова». Берег моря. Белый песок. И пальмы. Аляповато, конечно, но они были как окошко в другой мир! Ведь нас с детства окружал выцветший цвет кумача. Он был неяркий, как будто копия копий, размытый и тусклый. На нас все время смотрел красный рабочий. Или дедушка Ленин. Он был везде: на спичках, на обложках детских книжек, в телевизоре, на улице, в школе. Он забирался даже в детские диафильмы! Поэтому пляж с пальмами олицетворял собой свободу. Окна РОСТА надоели!

Сейчас предложение огромное, за день напечатают любые обои. Но мы просили чуть похуже. Цвета чтобы были не такими яркими, фото не такое отчетливое. И обязательно «зерно». «Нам надо такое же, как сейчас, только хуже», – требовали мы от изготовителей. К счастью, удалось купить югославские обои того времени. Кстати, они не в пример качественнее современных.

МУЧЕНИЯ

Мебель родом из ГДР, ковер из Японии, бобинник отечественный, телевизор тоже наш, но с «тошибовской» трубкой. Тут есть хитрость. Вот… Хозяин включает его, настраивает. «Этот фантастический мир», передача 1986 года! На экране появляется Юрский. В рванье, на фоне каких-то развалин. Надтреснутым голосом он говорит: «Ключиком — раз! Ярко-красная банка с желтыми буквами! Сжатый воздух — с-с-с! А теперь протыкаем фольгу — ш-ш-ш! Как змея!» Это телевизионная версия известной повести Рэя Брэдбери, которую уже цитировал Бакаев.

- Он рассказывает о прелести потерянных навсегда вещей. Я записал видео с программой на диск. Потом на видеокассету. Потом замаскировал видеомагнитофон, и телевизор показывает программы и фильмы того времени. Кстати вот. Программа передач. Тогда самое интересное подчеркивали ручкой. Газета 1982 года. Умер Брежнев. Поэтому на экране только «Лебединое озеро».  

Внезапно гаснет один плафон у «багатой» люстры.

- Так постоянно, — Дмитрий выключает телик. — Может от того, что вещам этим по тридцать лет, но мне думается из-за «совка». С его ужасным количеством брака. Моряки хоть и пытались обставить свои квартиры, создать уют, свозя все из разных стран, но все привезти невозможно. Розетки советские. Я когда их поставил, вспомнил, что они подходят только к фильмоскопу! Утюг и пылесос в них включить нельзя (из коридора раздается горестный вздох жены, — Ред.), нужен переходник. Выключатель советский постоянно не срабатывает. Кондиционер сюда тоже ставить нельзя. Вентилятор надо найти. В общем, сплошные мучения с этой комнатой!

РАНЬШЕ ТРАВА БЫЛА ЗЕЛЕНЕЕ

-Небо голубее, люди добрее, вино было лучше, девушки красивее. Эти причитания в печенках сидят. После такого пассажа должно идти визгливо-припадочное: «Верните Сталина!» — и пациент бьется в падучей. Я не собираюсь пускаться в политические терки. Это обычная гериатрия. Возрастные изменения. Я по себе чувствую, что удачно приобретенная вещь или успех на работе уже не вызывают того восторга, как 20-25 лет назад. С возрастом снижается удовольствие от жизни. Мозг начинает копаться в прошлом (а что еще ему остается делать?), а память, как известно, лучше сохраняет воспоминания с ярким аффектом, а неприятные игнорирует и запирает на замок. В результате старперы (к которым отношу и себя) вспоминают, что в детстве без всякого интернета играли в «казаков-разбойников» и в «доктора», а то, что было два сорта колбасы из отходов мясопереработки и бумаги, вспоминать как-то не хочется. В сравнении с этими яркими воспоминаниями (в которые еще и многое додумывается) действительность кажется ужасной. У меня четкое впечатление, что квартиры моряков были шикарны! Этот фильм еще и страстное желание заглянуть в прошлое. Я заглянул и ничего хорошего не увидел.

Автор — Виктор Цукенбергер, фото Алексея Кравцова и автора

P.S.: Далее, как и обещано Дмитрию, печатаем список необходимого. Нужны вещи 1980-х: сувенирная гондола с музыкой, павлиньи перья, обои того времени, «багатые»; небольшой проигрыватель, шторы и занавески, сушеный лангуст!