«Царица посадок»: одессит с позывным Нео доходчиво рассказывает о том, что такое пехота!

Пехоту часто описывают штампами — «костяк армии», «грязь и кровь». За этими словами теряется реальная картина войны. Готовя материал ко Дню пехоты, который отмечают 6 мая, мы встретились с офицером 21-й одесской мехбригады Максимом Горбатюком.

Наш Дмитрий Жогов спрашивал о том, как сегодня воюют на земле: что изменилось, что осталось прежним и какой ценой держится фронт.

6 мая пехотинцы отмечают свой профессиональный праздник. Они — костяк и мышцы армии. Они все равно как…

Как? М-м-м-м-м. Вот представьте, что к вам ломится сосед с белой горячкой и с топором. А ваш замок надежно держит двери, которые трещат. Вот замок — это и есть пехота. Наверное… Хотя замок-то сдачи не дает! А они дают! Нет. Плохой пример!

О том, как воюют в пехоте, мы решили спросить у Максима Горбатюка, который начинал войну в механизированном подразделении, а сегодня служит начальником службы наземных систем вооружения в 21 отдельной механизированной бригаде, а следовательно, знает о службе не понаслышке. Знает и отдает пехоте должное.

Кто был пехотинцем, тот остается пехотинцем в душе. И кем бы он сейчас ни был, хоть генералом — посмотрев на мозоли, загрубевшие на руках, и улыбнувшись, это подтвердит.

НЕО НА БРОНЕ, В ПЕХОТЕ И С ДИПЛОМАТАМИ

У Максима позывной Нео. Суперский псевдоним, надо сказать. Сразу вспоминаешь главного героя «Матрицы» в развевающемся плаще, уклоняющегося от пуль. Такой позывной дорогого стоит.

Ведь как получается: приходит боец, ему говорят — ну, выбирай себе позывной. И начинается ярмарка тщеславия. Выбрал один Халка… а на деле оказывается, что Халк могуч только в храпе — да так, что акустическим ударом дроны на подлете сбивает. Такие рулады выводит! И позывной ему дают уже соответствующий — Тенор или, скажем, Сопилка.

Вот Нео — позывной, что надо. Правда наш, на киношного Нео не очень похож. Седина уже уверенно убелила волосы и бороду, лицо резкое, немного уставшее. Но глаза, как у одессита. Со смешинкой.

Его камуфляж — это даже не форма, а вторая кожа. Шарф на шее, застежки, карманы: все функционально, все на своем месте. Надо не забыть спросить у него, как появился такой позывной.

Совсем недавно наш герой ездил в Киев — выступал перед иностранными послами на дипломатическом мероприятии. Его слушали представители 18 стран, не чета путинскому параду на 9 мая. Говорил Максим по-английски, да так, что его слушали, не отрываясь, и в конце у некоторых на глазах были слезы. Так очевидцы, по крайней мере, рассказывают.

Главный посыл был таким: опыт украинских военных, добытый в чрезвычайно сложных условиях и высокой ценой, — это уникальное преимущество, которым Украина делится с партнерами.

«Мы просим вас продолжать эту взаимную поддержку — как на уровне государств, так и на уровне обществ. Мы не просим благотворительности — мы говорим о партнерстве в деле, которое касается всех».

Вот такой Нео. Не киношный. Наш. Одесский. И пока он ехал из Киева обратно на позиции, я и расспросил его про пехоту.

ЧТО ТАКОЕ ПЕХОТА?

Максим заканчивал наш Водный тогда еще институт, факультет механизации портов, был инженером-электромехаником, занимался проектированием, наладкой, монтажом портовых кранов, работал на зарубежных объектах. То есть жизнь — дай Бог каждому. Разумная. Перспективная.

И тут полномасштабка. Пришлось оставить спокойную семейную жизнь и 20 лет любимой работы, говорит Максим. Он отвез семью во Львов, к старшей дочери, которая там и училась. И сразу в военкомат.

«Отстоял бешеную очередь в Сиховском ТЦК Львова: пришел туда в 8:00, вышел около 21:00. Но сразу не взяли: у меня после военной кафедры Водного была военно-морская специальность — дизелист надводных кораблей. В ТЦК не знали, что со мной делать, говорят: «у нас, конечно, есть река Полтва, но она под землей!»

Мобилизовали Максима только в декабре 2022 года и направили на курсы переквалификации офицеров в Национальную академию сухопутных войск имени гетмана Петра Сагайдачного. Так из моряка он и стал пехотинцем.

«ЦАРИЦА ПОСАДОК»

Про пехоту часто говорят штампами — «царица полей», «грязь, кровь и работа ногами». А как объяснить гражданскому, что такое современная украинская пехота сегодня? Чем она реально занимается?

«Ну, точно не «царица полей», скорее «царица посадок». А вот про грязь, кровь и работу ногами — это справедливо. Еще и работу руками туда надо добавить, да и работу головой никто не отменял. Современная украинская пехота, если говорить про нашу механизированную пехоту, — это люди, которые держат фронт. Сейчас задача для пехоты — зайти, закопаться и держать позицию. И хочу подчеркнуть, что пехота — это не только люди, которые сидят в окопах, это и дронщики, и минометчики, и экипажи боевых машин, и саперы. Современная «панцирная пехота» — это сложная система взаимодействия всех этих компонентов».

ЛОПАТА

Устойчивые, хоть и заскорузлые представления о пехоте — это штыковые атаки: бежит толпа строем с криком «ура». Но война изменилась. Как выглядит бой глазами пехоты сейчас? Что от него осталось «старого», а что стало совсем другим?

«Другим стало почти все, — говорит Максим. — Из старого осталась разве что лопата. Война меняется и меняется очень быстро. В идеале задача подразделения — вообще не допустить ближнего боя, не дать противнику дойти до наших позиций. Так что где-то процентов восемьдесят «бой глазами пехоты» — это вид через камеру беспилотника. «Лицом к лицу» сейчас происходит довольно редко. А если и доходит до стрелкового боя, то обычно дистанция все еще слишком большая, чтобы увидеть лицо. В подавляющем большинстве случаев, если и видишь лицо врага — то это уже мертвый враг».

Воистину, пожалуй, главное орудие пехоты — лопата. Она чаще в руках, чем автомат или ложка. Работает в дождь, в мерзлой земле, в глине, в песке. Блажен тот, кто занимался сельским хозяйством и огородом — он привычен: поплевал на ладони и вперед. Городским приходится тяжко.

Пехота зубоскалит, когда видит в интернете ролик, как толстый депутат хрипит, багровеет, пока деревце сажает перед камерами — вот-вот удар схватит. «Его бы заставить блиндаж копать!»

А тут надо окоп в рост вырыть. И землянку. И копать, копать, рыть как крот. Про лопату пехоты даже отдельный видеоролик сняли.

ПЛЕННЫЕ И УБИТЫЕ ОРКИ

«Мне брать пленных не приходилось, — рассказывает Максим, — только один раз сопровождал оккупанта, которого взяли на соседней позиции. Моя задача как офицера была проконтролировать, чтобы его ребята по дороге где-то не прикопали. Был то ли таджик с узбекским паспортом, то ли узбек с таджикским — уже не помню. Говорил, что поехал к сыну в Москву, а там его загребли — либо контракт подписывай, либо в тюрьму. А как там на самом деле было — кто его знает… В этом ничего не удивило.

Удивило, когда документы с одного тела забрали. «Дед», 61 год, из Иваново, родился в Тирасполе, долгое время работал в Николаеве, жена на 10 лет моложе, двое детей… И вот я себе думаю — ну чего тебе, курва, у себя в Иваново не сиделось рядом с молодой женой? Чего ты поперся сюда убивать тех, с кем ты, возможно, когда-то вместе работал?»

МОЖЕТ ЛИ «БУСИФИЦИРОВАННЫЙ» СТАТЬ ОТЛИЧНЫМ БОЙЦОМ И О СУЕВЕРИЯХ ПЕХОТЫ  

Болезненный вопрос. Мы часто видим процесс бусификации в социальных сетях. И часто думаешь: вот этот человек, которого ударили под ребра, и он орет благим матом: «Люди, помогите!» Какой из него будет боец? Может, он пополнит ряды дезертиров?

«Зависит исключительно от самого человека, а не от того, каким способом он попал в армию, — отвечает Максим. — И среди бусифицированных бывают хорошие бойцы, и бывают добровольцы, которые боятся из блиндажа выйти».

Сейчас в соцсетях все чаще люди начинают говорить об окончании войны: вы заметили, что в воздухе как будто стало больше озона? Свежо стало! Может, это весна, а может, закончится эта бессмысленная и жестокая война? Может, Путина уйдут? Я, поддавшись оптимизму, спрашиваю у Максима: что будешь делать после победы или даже после простой паузы в войне? Он весенних надежд не разделяет.

«О после сейчас не думаю — неизвестно же, когда это «после» наступит. Надеюсь, что мой довоенный опыт инженера, умноженный на мои военные знания, где-то все-таки пригодится».

У каждого пехотинца свой способ справляться с запредельным напряжением перед выходом на ноль. Кто-то полагается на общепринятые правила, ставшие в окопах законом, а кто-то доверяет вещам, которые уже однажды вытащили с того света. Проще говоря, есть и ритуалы для всех, и сугубо индивидуальные.

«Из таких устоявшихся «суеверий» — говорить «тихой ночи» вместо «спокойной ночи», «не прощаемся» вместо «до свидания». А так у многих есть свои личные суеверия, талисманы. Я, например, до сих пор ношу свой старый ремень, пробитый осколками, когда я получил ранение».

Пропасть между фронтом и тылом часто измеряется не километрами, а степенью осознания реальности. Военных часто задевает не сам факт мирной жизни в городах, а то, как легко общество забывает о ее цене.

«Мне кажется, что многие в тылу не понимают, что военные — не только пехота — это люди, благодаря которым гражданские имеют возможность жить своей относительно спокойной жизнью: ходить в торговые центры, рестораны, кафе, кино и театры, иметь работу, вести бизнес… Пользуйтесь этой возможностью, которую дают вам ВСУ, но не забывайте, какова цена этой возможности. Научитесь взаимному уважению и взаимопомощи, повзрослейте наконец, научитесь брать на себя ответственность. Поймите, что вы часть этой страны и этой нации — какой бы она ни была. Думайте, что вы делаете, говорите и пишете в соцсетях».

Что же делать нам, гражданским, в этот день? А вот что: матерясь на миндичей и прочих, полезем на обмелевшие банковские счета и кинем на ремонт техники, на медикаменты, на лечение, чтобы нашим ребятам в пехоте было легче.

А черт. Забыл спросить Нео, откуда у него такой позывной. А он уже «вне зоны доступа».

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов