У каждого века — свое средневековье: что объединяет папуасскую охоту на ведьм и российские «шахеды»

Наш неутомимый Дмитрий Жогов, первый знаток всякой чертовщины, принес новый материал. Разумеется, про ведьм — точнее, про защиту тех, кого обвинили в колдовстве. И это в 2025 году. Свой репортаж про журналистку, которая борется со средневековыми предрасудками он сдал в аккурат ко Дню памяти жертв обвинений в колдовстве.

На этот раз его занесло даже дальше, чем мы могли предполагать — в Папуа — Новую Гвинею, где женщин забивают камнями, сжигают и калечат за «сангуму». Вам кажется это далеко и не имеет к нам никакого отношения — просто прочитайте до конца.

Существуют официальные международные дни. Это те, которые утвердила ООН. Проникновенные речи с трибун, парады, возложения венков, порой забастовки. Ну как 10 декабря — День прав человека (Human Rights Day) или 20 июня — Всемирный день беженца (World Refugee Day).

Есть международные дни и праздники шуточные. День обнимашек, день кунилингуса, день пиццы, день левой пятки. Эти вообще кто угодно мог придумать — тиктокеры, рекламщики, блогеры. Некоторые — весёлые, некоторые — тупые, но все они неофициальные. Хоть и нарекаются словом «международные».

А иногда встречаются и такие: сегодня 10 августа — День памяти жертв обвинений в колдовстве (International Day of Remembrance of the Victims of Witch Hunts).

Что за зверь такой? День этот тоже неофициальный. Но эту дату продвигают активисты, правозащитники, исследователи. Некоторые организации, такие как «Адвокация в защиту обвинённых в колдовстве» (Advocacy for Alleged Witches) и «Международная сеть против обвинений в колдовстве» (International Network Against Accusations of Witchcraft), проводят акции и кампании именно 10 августа.

Оказывается, в этот день 1628 года был казнён Йохан Георг Фукс, канцлер города Бамберг (Германия) — высокопоставленный и уважаемый человек, обвинённый в колдовстве. Эта дата символизирует переход охоты на ведьм от «маргинальных жертв» к «любому человеку», независимо от пола, сословия или образования.

Казалось бы — и Бог с ними. 1600 какой-то затёртый год. Вспоминать в этот день костры Инквизиции или Салемские процессы? Это занятие студентов истфака.

Оказывается, всё не так, и дела об убиенных ведьмах не только пылятся в архивах Ватикана. Сегодня более чем в 60 странах мира люди подвергаются преследованию, остракизму, пыткам, их даже убивают — потому что их обвинили в колдовстве.

МАРДЖОРИ, КОТОРАЯ СПАСАЕТ ВЕДЬМ

Одессу атаковали шахеды. Трассирующие черточки пуль в ночном небе чертят пунктиры. Грохот взрыва — и мигом исчез свет в соседней многоэтажке. У меня лампочка мигнула несколько раз, но не погасла.

Я лишь досадливо покосился на светильник. Очень не хотелось бы, чтобы наш разговор прервался. И особо не хотелось вновь остаться в жаркой духоте и темноте. Я говорил с девушкой с умными глазами, журналисткой из Папуа — Новой Гвинеи.

У меня — полночь. У Марджори Финкео (так её зовут) — рабочее утро. Но на работу она не пошла — лихорадка Денге. Для меня это звучит как Эбола. Страшно и экзотично. Но Марджори говорит, что пару дней — и всё пройдёт.

Она — моя коллега, журналистка, которая спасает женщин, обвинённых в ведьмовстве. Тех, кого забивают камнями, сжигают, хоронят заживо или рубят мачете. Я прочел о ней во французской газете. По-моему, в Le Monde: бесстрашный борец с предрассудками в стране, где их воз и малая тележка. А это иной раз опасно. Я разыскал её в соцсетях и предложил поговорить о её работе.

Я ещё удивился, что у неё открытый профиль в фейсбуке. Я читал, что она получает немало угроз из-за того, что защищает женщин, обвинённых в колдовстве. Честно, я хотел понять, как можно любить страну, в которой ежедневно происходит насилие. Где банды контролируют районы. А в лесах, говорят, до сих пор есть племена каннибалов?

Когда Марджори согласилась на интервью, она валялась с лихорадкой Денге, я сидел за «двумя стенами», и мне аккомпанировало тарахтенье «шахедов», а у неё была температура под 40, и мы мило разговаривали о человеческой дикости, мракобесии и способах, как с ними справляться.

^{Фото любезно предоставлено Марджори Финкео}

Марджори часто ездит в другие страны. На курсы журналистов. Всевозможные семинары. И в США, в том числе. Почему она не останется там? Возможно она задается тем же вопросом, зная, что я живу в стране, воюющей за сове право на существование. Где никто не застрахован от прилета ракеты или «шахеда». Вероятно, этот и есть патриотизм.

Марджори за свою страну — горой. Она пресекает все мои попытки заговорить о каннибализме. Мол, люди часто неправильно воспринимают их культуру и думают, а на самом деле людей там никто не есть!

«Каннибализм действительно существовал в прошлом, но это было ещё до того, как Австралия взяла под контроль Новую Гвинею — в 1950-х годах. Сейчас у нас совершенно другие проблемы, которые гораздо важнее!», — поясняет она.

К моему стыду, я действительно очень мало знаю о Папуа — Новой Гвинее. Мой отец был моряком, и я малышом изучал морские карты и прокладывал его маршрут. Я знал, что он идёт в Сингапур, потом в Японию — и рядом была Папуа — Новая Гвинея. Но он почему-то туда ни разу не заходил. Для меня эта страна была терра инкогнита.

И лишь недавно я узнал, что Папуа — Новая Гвинея поддерживает Киев в ООН.
Что бывший министр иностранных дел Джастин Ткаченко — этнический украинец. Его, правда, уже сняли со скандалом, но сам факт!  Что флаг Гвинеи похож на чёрно-красный флаг УПА. Что война косвенно ударила и по экономике Папуа — Новой Гвинеи. Я даже посмотрел видео голого вождя или шамана племени Хули, где он выказывает поддержку Украине.

В 2021 году крупнейшая ежедневная газета Папуа — Новой Гвинеи Post Courier начала еженедельно публиковать материалы о насилии  SARV (Sorcery Accusation Related Violence — насилие, связанное с обвинениями в колдовстве).

Они включали расследования, истории жертв, анализ последствий атак и репортажи о работе правозащитников. Марджори была автором этой рубрики. Она объясняет, что главная цель — повысить осведомлённость и изменить восприятие проблемы в обществе.

Ежегодно в стране происходят сотни случаев насилия из-за обвинений в sanguma (колдовстве). В год может быть от пятидесяти до ста убийств. А пыток, избиений — и вовсе очень и очень много. Давайте на одном примере всё и объясним.

СУХАЯ ВЕРБА В ГОРАХ

В деревню Лаколам, провинция Энга, ведёт отличная дорога. Туда ходят маршрутки. Не надо прорубать мачете дикие заросли и по пояс в воде пробираться к аборигенам с лицами в боевой раскраске.

Конечно, в горах есть места, добраться до которых можно только на одномоторном самолёте или совершив очень сложный пеший поход. Там обитают племена, которые живут в деревянных каркасных хижинах со стенами из листьев каруки — длинными и колючими. Вместо цемента — глина. Мужчины ходят в головных уборах, обычно высотой более метра, сделанных из голов тысяч изумрудно-зелёных жуков.

Но оказывается, и туда добираются, в том числе и украинские, миссионеры! И живут там месяцами, проповедуя аборигенам слово божие.  Экзотично? Еще как. Тысячи путешественников с восторгом пишут о красоте диких племён. Уже устраивают туры из Москвы для нуворишей, посмотреть на дикие племена. А там — какая-никакая, а копейка и самому племени капает. Ляпота?

А путешествие в Лаколам больше похоже на поездку в… Березовку. Только у нас — степи. У них — зелёные горы. И лихие водители. Они так ловко и неожиданно кружляют по «серпантину», что дух захватывает.

А от здешней «Березовки» ещё надо пройти или проехать по грунтовке. У нас такие хутора, сёла разбросаны по карте. Сухая Верба. Или Красносёлка. Так и тут. Есть домишки простого люда. Есть «торты» — или замки местных нуворишей.

Марджори в своей статье пишет:

«Мама Люси Опоски была 50-летней и очень сильной женщиной. Она была любящей и заботливой женой, полной жизни. Мать семерых детей, она была уважаемой матриархом семьи Опоски в деревне Лаколам, провинция Энг a. Семья держалась на силе Люси, которая была первой из двух жён. Она держала свою семью вместе, выращивая огромные сады, чтобы прокормить 14 детей — 7 своих и 7 от второй жены.
Кроме того, она разводила свиней и кур, чтобы продавать их и оплачивать обучение детей школьного возраста. Жизнь была безмятежной, семья была счастлива, и их безопасность оставалась непоколебимой, поскольку они жили рядом с роскошным особняком миллионера Джейкоба Люка.

Он умер недалеко у своего дома. На прогулке. После этого началась охота на ведьм

^{Джейкоб Люк и его дом}

Люси и ещё семь невинных женщин были схвачены разъярёнными местными жителями и обвинены в колдовстве. Толпа подозревала: женщины из деревни использовали колдовство, чтобы съесть сердце Люка!

Люси вытащили из дома, избили и бросили на автомобильную шину. Женщину пытали, заставив смотреть её семью. Сыновей, которые ничего не могли сделать, чтобы спасти свою мать. Они пытали её и заставляли назвать других женщин, «которые ей помогали в колдовстве».

«Когда измученная произнесла имена других, они облили её керосином и подожгли».

После этого толпа бросилась искать остальных. Схватили ещё девять. Выжили только две. И подобное происходит постоянно. Так что это не Сухая Верба под Березовкой.

Пастор держит череп своей жены, которую обвинили в колдовстве и убили топором

СТРАХУ ВОПРЕКИ

«Если мне приходится освещать случай, когда женщину подвешивают, а под её ногами разжигают огонь из шин — то это дело о колдовстве. Обычно пытки длятся более шести часов, в то время как всё село поддерживает происходящее. Женщине раскалённые металлические прутья вводят в интимные места и вынуждают признаться», — рассказывает Марджори

Работа над такими репортажами — это всегда высокий риск.

«Мы выезжаем на места только с полицией и правозащитниками, которые могут вмешаться и спасти жертву. Потому что, если мы приедем без защиты, то сами можем стать жертвами нападений со стороны жителей деревни. Но едем»

Я ей сочувствую и говорю, что наши журналисты, тоже часто рискуют своей жизнью.
Вспоминаю события 2-го мая. Раззявленные пасти и обезумевшие глаза сторонников «русского мира». Они готовы были убивать. И с радостью принялись стрелять в одесситов. Корреспонденты «Думской» несколько раз были ранены. Не только там и не только догда.

Я говорю, что, попадая в плен, украинские журналисты подвергаются нечеловеческим пыткам. Она мне сочувствует, знает что такое фанатизм помноженный на дикость,. Иногда это и об отношении к женщине в Папуа — Новой Гвинее.

«Быть женщиной-журналисткой и работать в сфере безопасности в этой стране —
непростая задача из-за множества культурных особенностей и традиционных верований. Мужчина здесь — глава семьи и общины, поэтому женщине-журналистке сложно добывать репортажи, особенно в удалённых селениях», — поясняет Марджори.

Женщины не имеют права принимать решения, участвовать в переговорах и являются наиболее уязвимой группой во время племенных конфликтов.

«Женщин-журналисток не всегда приветствуют, — добавляет она , — и нам приходится искать способы договориться, чтобы получить информацию.»

Говорит, аккуратно взвешивая каждое слово. Недаром прошла десятки тренингов и курсов.  Её речь — отполирована.

Я же скажу проще, там женщине в присутствии мужчины, лучше молчать. Мужчина не должен ходить за водой в сёлах — это обязанность женщин. Женщины очень изумляются и даже пугаются, когда с ними заговаривают туристы. Я знаю, что в горных племенах, есть старухи с двумя пальцами на руках или даже одним. Такой был обычай: они отрубали себе пальцы в ритуале скорби.

Если умирал кто-то из членов семьи, то женщина должна была отрубить себе палец.

И все же Марджори кажется счастливой в своей " Mama ground». И ей так хочется, чтобы в них не видели экзотических дикарей.

«Я уверена, что многие люди, приехавшие в Папуа — Новую Гвинею, влюбились в нашу прекрасную страну. Здесь лучшие пляжи для сёрфинга, тропические леса, реки и водопады.»

Фото любезно предоставлены Марджори Финкео

«Местные жители и общины — хорошие люди, особенно в отдалённых деревнях и провинциях. Конфликты у нас происходят только между собственными племенами, а не с чужаками».

На этом мы заканчиваем разговор, а через несколько дней её профиль в фейсбуке исчезает. Я делаю вывод, что ей опять угрожали.

Женщин обвиняют в колдовстве, терзают и убивают по всему миру. Нас, думаете, это не касается?

Талибан — друг России — практикует казни женщин за колдовство постоянно. В Чечне — настоящие облавы на «колдуний». Их, правда, пока не рубят мачете, а заставляют униженно просить прощения по ТВ. Всё как любит Кадыров.

Невежество не собирается сдаваться. Но вооружается не только мачете, но ракетами, «шахедами». И оно будет наступать…

Главное — не бояться. И не сдаваться невежеству. Так это и делает моя коллега —  Марджори Финкео. Так поступаем и мы.

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитирий Жогов