Учебно-тренировочный ад: как одесские журналисты учились выживать на поле боя  

«Гранатаааа!» — кричит кто-то справа, и мы, как учили, сразу падаем на землю. Рядом что-то взрывается. Яркая вспышка, жар ударил в лицо, а уши заложило сразу.

«Нога, нога!» — отчаянные крики слева. Слышим плохо, соображаем еще хуже. В голове звенит, по ногам будто кто-то прошелся. Сквозь плотный дым ничего не видно, но валяться некогда, нужно идти на помощь: если у человека рядом пробита бедренная артерия, счет идет на секунды…

А ведь ничто не предвещало беды. Стояла июльская жара, первые признаки осени уже нагоняли тоску. И тут - сообщение от редактора: «В начале августа пойдете вдвоем на тренинг по безопасности для журналистов. Будет тяжело. Кто выживет — напишет репортаж. Согласны?»

Тоску как рукой сняло. Наверное, нужно было насторожиться, но юношеский максимализм, гормоны и адреналин дарят прекрасное ощущение полной неуязвимости.

Начиналось все со вполне безобидной лекции в комфортном конференц-зале — с блокнотами, проектором и кофе-брейками. В какой-то момент инструктор Ирина предложила подписать документ, где говорилось: «Я осознаю все риски и в случае телесных повреждений или смерти не буду иметь претензии к организаторам». «Неужели кто-то из участников после смерти имел претензии?» — промелькнула предательская мысль.

В первый день нам рассказали, как правильно писать публикации и излагать факты. Мы обсудили, можно ли называть фамилии бойцов и в каких случаях этого не стоит делать. Уделили внимание неэтичной лексике: составили список нецензурных названий бойцов украинской и российской армии и заучили их наизусть — чтобы потом ни в коем случае не использовать.

На второй день инструктор Алексей рассказывал об особенностях работы в горячих точках. Мы учились распознавать мины-ловушки и оказывать первую помощь, останавливать искусственную кровь из учебных накладных ран и затягивать турникеты при артериальном кровотечении.

Но кто же знал, что на третий день мы будем лежать на земле, оглушенные, в дыму, с расцарапанными лицами. В голове — гул, страх и паника; вокруг — взрывы, выстрелы и крики о помощи.

Нас, конечно, к этому готовили — и морально, и теоретически. Мы даже узнали английский акроним MARCHE (massive hemorrhage, airway, respirations, circulation, head injury/hypothermia, else), чтобы запомнить порядок оказания помощи пострадавшему — сначала остановить кровотечение, потом проверить органы дыхания и так далее. Но нам явно забыли сказать главное: «А на третий день, дорогие, мы приготовили для вас маленький учебно-тренировочный ад».

Одно дело — накладывать турникет в спокойной обстановке и под присмотром инструктора. Но когда слышишь рядом крики: «Нога, нога!» — когда исцарапанная, оглушенная, чуть ли не на ощупь ищешь, откуда кричат, находишь, наконец, лужу крови и подбираешься к раненому коллеге ползком, чтобы следующий взрывпакет не прилетел в голову — конечно, это совсем другое дело. Даже если кровь искусственная, а рана у коллеги условная.

В нашей группе было 18 человек. Одесские журналисты — маститые и малоизвестные, опытные и совсем молодые, из разных газет и телекомпаний — пришли на тренинг Института массовой информации за базовыми навыками выживания в экстремальных условиях. За три дня мы получили не только ссадины, царапины и синяки, не только фонтан эмоций и килотонны адреналина. Мы научились не поднимать с земли странные предметы, быстро падать на землю при крике «граната!», помнить, что за закрытой дверью может ждать мина-ловушка. И приходить на помощь, несмотря на боль, страх и дым.

Надеемся, что нам не придется применять эти знания на поле боя или в прифронтовой полосе. Но жизнь есть жизнь. Теперь мы знаем, что бывают ситуации, когда счет идет на секунды. Растерянность, паника, отсутствие навыков и неумение сориентироваться могут отобрать это время, а с ним и жизнь пострадавшего.

Еще один важный фактор — доверие и взаимовыручка. Когда из 18 человек половина условно раненых, когда на всех есть одни носилки, а вокруг продолжают громыхать взрывы и летать опасные предметы, коллеги все равно не бросят. Говорят, такая ситуация была в нашем городе 2 мая 2014 года, когда журналисты разных изданий вытаскивали раненых коллег из зоны обстрела на Греческой площади.

Работа журналиста связана с опасностью. Закон дает нам право находиться в районе стихийных бедствий, катастроф, в местах аварий и массовых беспорядков, присутствовать в горячих точках, чтобы зрители и читатели видели эти события нашими глазами. Поэтому журналисты должны получать навыки выживания и отрабатывать умение оказывать первую помощь наряду с полицейскими, спасателями или военными.

Да, сейчас наши навыки неидеальны. Да, повязки и жгуты можно наложить получше. Да, наша «эвакуация раненых» больше напоминала кадры фильмов о мистере Питкине или Бенни Хилле. Но в любом случае: то, что мы узнали и чему научились — это лучше, чем ничего. Тем более, на журфаке этому не учат.

Конечно, журналист не должен брать в руки оружие и не должен вмешиваться в ситуацию, его задача — освещать события. Но сберечь себя и спасти человека — дело чести для каждого.

Авторы — Анастасия Диброва и Дарья Александрова, фото авторов, Института массовой информации и Юрия Дьяченко