«Приличнее быть изнасилованной, чем украинизированной»: одесский театр показал комедию со страшным финалом  

Процессы украинизации начали сворачиваться, и спектакль сошел со сцены в Харькове, а также во всех других городах нашей страны. Интерес к этой пьесе вернулся только во время так называемой «перестройки». Ее ставили в Харькове, в 1991 году был создан мини-сериал на «Укртелефильме» (режиссер Сергей Проскурня). Уже в XXI веке «Мину Мазайло» ставят во Львове, Николаеве, неоднократно в Киеве. Одесса предложила интересную версию, не вполне совпадающую с авторской: Кулиш не знал, чем закончится ситуация, а мы уже видим ясно: преступной власти все равно — украинизация или русификация — лишь бы иметь повод для притеснений.

Чем может мешать государственной машине такой боязливый мужчинка в шляпе, каким мы видим служащего «Донугля» с неблагозвучной, как ему кажется, фамилией Мазайло (Валерий Швец)? «Лишний человек»? И зачем ему уроки «правильных произношений» от старорежимной госпожи Бароновой-Козино (эту хромую особу очень смешно играет Анастасия Белкина)? Его послушать, так украинцу невозможно сделать карьеру, вот если бы он зал записан в паспорте Мазениным…

«Серцем передчуваю, що українізація — це спосіб робити з мене провінціала, другосортного службовця і не давати мені ходу на вищі посади», — твердит наш Мазайло.

Ирония судьбы в том, что он, в конце концов, потеряет работу (а потом, может, свободу и жизнь) «за опір українізації». Но перед мрачным финалом, в котором волею режиссера комсомольцы Тертыка и Губа (Иван Лавренко и Сергей Черноиваненко) превратятся в палачей-комиссаров, случится немало интересного и веселого.

Кстати о комсомоле. Художница Анастасия Ильченко создала декорации и костюмы в соответствии с эпохой, не забыта и эстетика бесконечных дискуссий и голосований, в двадцатых прочно вошедших в моду. Но ведь комсомольцев без значков не бывает. В 1929-м Коммунистический Интернационал Молодежи имел эмблему в форме красного флажка с пятиконечной звездочкой в центре и аббревиатурой «КИМ» на ней, тут украинизация не действовала от слова совсем. Должны быть значки у актеров!

«А скажіть, як буде по-вкраїнському «чулки с розовой каемкой»? Отакі, як у мене. Ось…», — задирает юбочку красотка Уля (Елизавета Горбенко) перед младшим наследником Мазайла, Мокием (Александр Давлятян). Так ему удобнее будет ее украинизировать! «Панчохи з рожевими бережками, — отвечает парень. — А то ще кажуть: миска з крутими берегами. Або пустився берега чоловік, по-руському — на проізвол судьби. Або, нарешті, кажуть, берега дати… Наприклад, треба українській неписьменності берега дати! Ах, Улю. Як ще ми погано знаємо українську мову. Кажемо, наприклад: потяг іде третьою швидкістю, а треба — поїзд третім погоном іде. Погін, а не швидкість. А яка ж вона поетична, милозвучна, що вже багата… Та ось вам на одне слово «говорити» аж цілих тридцять нюансових: говорити, казати, мовити, балакати, гомоніти, гуторити, повідати, торочити, точити, базікати, цвенькати, бубоніти, лепетати, жебоніти, верзти, плести, ґерґотати, бурмотати, патякати, варнякати, пасталакати, хамаркати, мимрити, цокотіти…»

Красавчик Мока убеждает девушку, что у нее точно длинные украинские ноги и индекс груди, как у украинки. Уля охотно украинизируется, тем не менее, по версии тети Моти из Курска (заслуженная артистка Украины Оксана Бурлай) «прілічнєє бить ізнасілованной, нєжелі українізірованной». Дядя Тарас (Александр Гаряжа) из Киева, наоборот, противится смене родовой фамилии, раздаются недовольные голоса предков с того света. Аж пищат, желая стать Мазениными, жена и дочка Мины, Лина и Рина (Елена Юзвак и Татьтяна Полякова). В разгаре языковых споров герои рушат дом, срывают со стен картины, плакаты, а далее и обои, наконец, оставаясь в черном пространстве с комсомольцами. Финальные удары мячом звучат, словно выстрели, не спасутся ни украинизированные, ни русифицированные персонажи. О чем спорили? Уже неважно…

Автор – Ирэн Адлер, фото Олега Владимирского