Пуля в затылок, воинственные репортеры и первые жертвы – «черная среда» на Грушевского глазами одесситки  

Вместе с группой одесских журналистов в охваченном народными волнениями Киеве побывала автор «Думской» Мишель Арманд, которая решила поделиться впечатлениями с читателями. Ей мы и передаем слово.

По дороге в столицу читали тревожные новости — сообщалось о трех убитых и множестве раненых, о том, что «Беркут» может применить огнестрельное оружие, коллеги, которые к тому времени уже находись в гуще событий, сетовали, что силовики ведут прицельную стрельбу по прессе.

По прибытии отправляемся в Национальный союз журналистов, где нам выдают яркие жилеты с надписью «Пресса» и советуют раздобыть каски (их, говорят, можно попросить в Жовтневом дворце). Напоследок «обнадеживают»: все это, правда, не гарантирует безопасность.

Подходим к первой баррикаде: узкий проезд для одной машины, между подземным переходом и укреплениями из мешков со снегом, досок, шин, деревьев и заборов. Все это сооружение обтянуто колючей проволокой. Там же - инсталляция в виде действующего президента, заключенного в клетку.

На КПП нас останавливает охрана — около семи человек в касках, вооруженные палками. Просят пропустить машину. Остановившись напротив нас, водитель опускает стекло и почти шепотом сообщает, что ночью обещают серьезный штурм.

Идем дальше, к Майдану. Взрывов и стрельбы пока не слышно. Со сцены на площади вещает очередной кто-то, люди скандируют «Банду геть!» и «Героям слава!», требуют отставки Януковича, о вступлении в Евросоюз больше никто не говорит.

Жизнь здесь идет своим чередом. Девушки и женщины сгребают снег, утрамбовывают его в мешки для укрепления баррикад. Рядом мужчины ломают уже очищенную от снега плитку. В сторону Грушевского все время несут «боеприпасы» и автомобильные шины.

Небо над Майданом затянуто черным дымом. Говорят, что силовики снова вышли вперед, но пока ведут себя тихо. В Жовтневом дворце нам выдают только две каски (больше нет) и старательно отговаривают идти на Грушевского. Словно в подтверждение, снова раздаются выстрелы и взрывы. Впрочем, окружающие на них не реагируют — привыкли. Я решаю оставить каски коллегам и поплотнее кутаюсь.

У последнего КПП перед Грушевского — столпотворение. Мимо пронеслись несколько бригад медиков, за ними оператор. В трех шагах расположилась группа бойцов из народа — все в шлемах или касках, с противогазами. У некоторых в качестве защиты вокруг ног и рук закреплены толстые глянцевые журналы или картон, перемотанный скотчем. В руках — биты или палки, встречаются и цепи. Выглядят «доспехи» внушительно, но с экипировкой силовиков, конечно, не сравнить.

Через КПП пропускают неохотно, только после предъявления удостоверения, и снова пытаются отговорить, мол, там из-за дыма все равно ничего не видно.

У горящих баррикад собрались сотни людей. Пресса и митингующие стоят совсем близко к пылающим шинам, простые зеваки — чуть дальше, на склонах. Все напряженно всматриваются в дымовую завесу. После недавних взрывов и стрельбы возникло недолгое затишье, но бойцы «Беркута» и ВВ стеной выстроились напротив входа на стадион, за их спинами работает БТР, растаскивает сгоревшие автобусы. Новые покрышки подбрасывают постоянно, дым становится все гуще. Митингующим повезло, ветер дует как раз в сторону противника. Все ждут наступления.

БТР отодвигает очередной автобус, и силовики начинают движение к манифестантам, сопровождая это стрельбой, забрасыванием светошумовыми гранатами и монотонным стучанием дубинками о щиты. В ответ в них летят камни и коктейли Молотова. К слову, за время моего наблюдения видимого вреда эти средства не причиняли ни той, ни другой стороне. Но силовики стали отступать. Пользуясь этим, протестующие передвинули несколько больших костров ближе к милиции, продолжая бросать в них камни, тем самым оттеснив за линию автобусов.

Пока образовалась тишина, я решила ближе подойти к линии задымления. Как раз в это время манифестанты запустили в силовиков пиротехнику и в ответ получили несколько гранат, одна из которых взорвалась прямо рядом со мной. К счастью, я не пострадала, лишь оглохла на время. Один из протестующих вывел меня в безопасную зону. Ко мне тут же подбежал медик, но его помощь не потребовалась.

Примечательно, что среди представителей СМИ есть и те, кто не только пытается осветить события, но и активно принимает в них участие. Так, несколько людей в таких же жилетах, как у нас, с камерами забрасывали милиционеров камнями, орудовали коктейлями Молотова и охотно таскали шины.

Наблюдая за происходящим, демонстранты обсуждают потери, говорят, погибли от трех до шести человек. Баррикады в это время продолжают укреплять и заливать водой. На Европейскую площадь в большом количестве привозят новые шины и пустые стеклянные бутылки. Очевидно, что протестующие готовы сражаться и держать оборону долго, но как разрешится ситуация, никто не берется судить.

Тем временем к милиции подтянули гидрант и стали заливать горящие покрышки ледяной водой. Появляется Юрий Луценко, обращается к представителям правоохранительных органов с просьбой «прекратить штурм, одуматься и не стрелять в народ, который они присягали защищать». Вокруг бывшего главы МВД собралось 10-15 человек, похоже, только они его и слушали.

Разномастные журналисты, в том числе и иностранцы, обосновались возле арки у входа на стадион. Многие следят за протестами в Киеве не первую неделю и уже ни чему не удивляются и не прогнозируют. Только австралиец говорит: «Майдан скоро сровняют с землей», на что его украинские коллеги отвечают, что народ так просто не сдастся.

От толпы отделилась группа молодых людей, быстро бегущих к арке с двумя ящиками готовых коктейлей Молотова. Спрятавшись за колонной, они обливают бутылки спиртом и готовятся запустить их в милицию. Силовики открывают огонь резиновыми пулями. Одна из них попала в голову моему коллеге, сбив с него каску. К счастью, сам он не пострадал.

Затем мои попутчики отправились на пресс-конференцию в Союз журналистов, а я осталась бродить по Майдану. Многие называют майдановцев бандитами и мародерами, мол, разнесли весь центр города, но на самом деле в палаточном городке очень чисто, стекла магазинов не бьют, друг у друга не воруют, вообще, ведут себя культурно. Еды в городке достаточно, оборудовано несколько пунктов выдачи провианта, в которых нет столпотворения или толкучки. Поесть может любой желающий. Тем, кто стоит на баррикадах, приходят на помощь девушки, разносящие горячий чай и бутерброды. Голодающих здесь нет, равно как и бомжей, которых еще месяц назад на Майдане было много. Говорят, что из жалости их кормили две недели, а потом тех, кто не хотел работать и помогать, выселили за периметр. Те же, кто остался, помогают, чем могут и выглядят не хуже других участников протеста.

Неподалеку от сцены нахожу палатку одесситов. На момент моего неожиданного визита там грелись только три человека — остальные на постах у КПП или на передовой. Помимо этого, земляки гордятся тем, что среди них есть практикующий врач — на работе он взял отпуск, а сейчас с другими медиками дежурит на Грушевского. От фотографирования одесситы отказываются. Говорят, и так устали от всеобщего внимания и бесконечных просьб рассказать анекдот. Домой пока не собираются: «Будем держать оборону до последнего».

Возвращаюсь на Грушевского. Ситуация не изменилась: силовики остаются на прежнем месте, летают бутылки с зажигательной смесью, гранаты, резиновые пули, искрятся салюты. Разве что поливать горящие шины перестали — бесполезно, майдановцы только укрепили свои позиции, подбрасывая все больше шин.

Тут мне пришло в голову посмотреть на происходящее глазами «Беркута». Идея на первый взгляд казалась неплохой, и я подошла ближе к кордону. Но, как только повернулась лицом к протестующим, чтобы сделать фото, в голову мне пришла…резиновая пуля, угодила четко в затылок. От травмы спас плотный шарф и два капюшона, накинутые поверх шапки. Тут же появились двое манифестантов с булыжниками в руках. Убедившись, что я не ранена, они запустили камни в милицию. Больше так близко подходить я не рискнула.

Вечером 22 января было объявлено временное перемирие, которое обе стороны строго соблюдали. К утру протестующие выстроили на Грушевского крепкую баррикаду, силовики им не препятствовали.

Подводя итог поездки, могу сказать, что люди собрались там уже не ради вступления в Евросоюз, об этом никто не вспоминает, сейчас народ требует справедливости и отставки нынешнего руководства страны. Многие озлоблены поведением «Беркута» и готовы на любые действия против него, но есть и те, кто пытается сгладить противостояние.

В лидеров оппозиции многие протестующие не верят — считается, что никто из троицы не знает, что делать, не хочет брать на себя ответственность за радикальные решения и не контролирует Майдан. Манифестанты делают то, что считают нужным, никого не спрашивая. В целом, машина протеста запущена и работает, а куда она приведет, — покажет время.