рассказывает бывшая учительница Ю. Писарева, которая во время голода 1933 года жила в селе Молочанск или Гальбштейн — центре района, считавшегося немецким:
Село было заселено немцами, потомками тех немцев-меннонитов. До 1928 года никто из них не имел менее 30 десятин земли. Раскулачивание началось с 1928 года, а дальше пришла сплошная коллективизация, во время которой из села вывезли на север почти половину всех немцев. Остальных — «добровольно» загнали в два колхоза.
1932 года голод начался сразу же после жатвы. Селяне спасались овощами, а учителя и рабочие местного завода сельскохозяйственных машин получали по 200 г наихудшего качества хлеба и литр капустной ухи в день. Еще перед новым годом были пухлые люди, а дальше начали умирать рабочие упоминавшегося завода и члены их семей. Я, мой муж и двое детей — все были пухлые и умерли бы с голоду, если бы не моя родня, которая из-за границы присылала продукты через Мелитопольский «Торгсин».
По садам умирало много неизвестных крестьян, которые шли из Крыма, с созовского побережья и с Кубани на север искать хлеба. Немцы-колхозники из села Молочанск и других немецких колоний, голодали, пухли, но массово не умирали, потому что все они, включая немцев-коммунистов, получали пищевые пакеты из Германии, из благотворительного общества «Брилиянт». Мне приходилось в то время бывать в Мелитополе. В этой богатой местности валялись по улицам умирающие и мертвые тела. Село Терпение у Мелитополя, которое занималось в основном садоводством, совсем опустело: селяне вымерли или разбежались кто — куда. Только в 1934 году сюда прислали россиян из Орловской области РСФСР. Во время «ежовщины» 1937−38 годов всех немцев из села Молочанск, которое во время голода 1933 года пользовались помощью с «Брилиянта», — вывезли целыми семьями. За получение помощи из-за рубежа арестовали и меня с мужем. В толковании НКВД было указано: получение помощи было преступлением — шпионажем в пользу чужеземного государства.