В Одессе скончалась известный журналист (некролог)

Известный одесский журналист Ирина Голобородько скончалась сегодня, в 18:30, на операционном столе. Не выдержало сердце. Соболезнования родным и близким. Соболезнования всем, кто знал Иру.

Она жила в районе Великодолинского. Я ездил к ней за город часто. Журналистская братия сбрасывалась почетной пенсионерке нашего цеха кто чем мог. Я, помнится, привез бутыль огурцов, пачку соли, сарделек. Другие везли что-то другое. Блогеры, репортеры, правозащитники… В свое время она была отличным журналистом, подмечала малейшие детали, мастерски владела пером. Обладательница хрипловатого голоса и поистине актерских дарований, она умела так рассказать историю, что уши развесишь.

Ей бы на радио выступать…

А еще Ирина искренне, жарко ненавидела совок и его проявления в современной жизни. Припечатывала свинцовые мерзости этого явления без ностальгии и розовых соплей. У нее были основания: еще девочкой, совсем малюткой, попала в лагерь. В 1950-х. Тогда в Казахстане функционировал так называемый «совхоз» для ссыльных и переселенных лиц. Какова была их житуха?

- Когда ехали в теплушках, все время было страшно, — рассказывала Ирина. — И еще я удивлялась: родные давали мне есть из того, что успели взять с собой в дорогу, а сами не ели. Неужели не были голодными? Поняла это потом. Когда стала взрослой и матерью. Привезли нас. Погнали в баню. Каждому выдали брусочек «постирочного» мыла – размером с мой мизинец. Мочалок не было. Вода ледяная… Потом нас распределили в бараки. Это было летом. В Казахстане днем жара. Много было солнечных ударов. Тех, кто не мог работать в поле, как моя бабушка Суринэ, администрация определила смотреть за нами, то есть детьми. Она учила нас выживать. Учила строгать копыта павшей лошади и варить из них суп.

Ирина много рассказывала о своем страшном детстве. Как все время хотелось есть. Подъезжал к «совхозу» казах на маленьком конике, смотрел на исхудавших детей и незаметно ронял то кукурузную лепешку, то мяса кусок. Дети накидывались на лакомство, а он стремительно скрывался в тучах степной пыли. Кормить детей врагов народа и неблагонадежных, всех этих греков (Ирина родилась в семье румеев, причерноморских греков), немцев, чеченцев, и вообще выказывать им сострадание было опасно.

- В нашем закутке в бараке заболела девочка. Дочка из чеченской, тоже насильно переселенной семьи. Она была старше меня. Уже школьница. Ее отвезли в изолятор. Ее отец побежал после работы навестить ее. А девочка горела. Крупозное воспаление легких. Доктор отцу говорит: «Что я тебе могу обещать? Ничего. Если бы у нас был пенициллин, то шанс был бы. А так не надейся, до утра она не доживет». Чеченец спрашивает: «Вы можете выписать пенициллин?» — «Могу, но не имею права. Да и пенициллин только в городе. А как ты попадешь в город? Если узнают, то арестуют и тебя, и меня». Тот доктора за грудки: «Выписывай!». Доктор выписал. И отец поехал. А город был в сотне километров! «Совхоз» — в голой, выжженной солнцем степи. Но утром отец был с пенициллином в санчасти, и девочке сделали первый укол. А в 11 часов утра доктора и папу забрали. Их больше не видели.

Я был у Ирины, несколько раз записывал рассказы. Слушал, как после «совхоза», мало чем отличавшегося от концлагеря, уже на воле, в школе, она на концерте самодеятельности разучивала греческие танцы. Ведь она гречанка. За это ее прорабатывали комсомольцы: «Как вы смеете ставить танцы страны черных полковников?!».

Как прятали всем двором инвалида войны, без обеих ног. Его милиция хотела выселить на 101-й километр — за то, что продавал шарики на резиночке и «портил» своим видом внешний вид улиц.

Ирина всю жизнь проработала журналистом. Выпустила свою книгу о репрессированных греках Одесской области.

В последний мой приезд она лихо каталась на коляске с моторчиком, делилась воспоминаниями, дымила сигаретой, и, казалось, что ее, битую-перебитую жизнью, хер возьмешь. Возили ей несколько раз продукты. Она не одинока. Есть дети. Вкалывают. Но на жизнь едва хватает. И вот ее уже нет. Совсем нет. Ушла…

Вечная вам память, Ирина!

Автор – Дмитрий Бакаев