«Аудит Сырского» и дисбаланс между тылом и фронтом: почему медиков и ПВОшников массово переводят в обычную пехоту?

Генерал взял под козырек и уже в марте отчитался: аудит в разгаре, внутренние резервы найдены, численность частей, не задействованных на фронте, «пересматривается». Точного числа тех, кому суждено отправиться на передовую, само собой, не называли, но дали понять: речь о десятках, если не сотнях тысяч человек. Это личный состав многочисленных взводов и рот охраны, обеспечения, других тыловых и гарнизонных подразделений. А еще — военных учебных заведений и формирований, которые вроде бы выполняют «боевые и специальные задания», но не сидят в окопах: флот, ПВО и т.д.

Восполнять потери пехоты за счет этой разнородной массы планировали двумя способами: ротационным (то есть фронтовые командировки на несколько месяцев с возвратом в родную часть) и переводом «с концами». Первый собирались применять к морякам, зенитчикам, специалистам подразделений связи, учебных заведений, заменить которых не так просто; второй путь ждал «малоценные» кадры. При этом предполагалось, что людей будут забирать выборочно, по плану, чтобы не ослаблять до крайности подразделения-«доноры».

«В принципе вполне рабочая схема, даже справедливая, — считает офицер одной из мотопехотных бригад капитан Николай В. - И в самом деле, у нас в армии есть люди, которые скоро три года как на передке, многие без отпусков; и те, кто все это время находился в тылу — и ладно если службу какую-то важную несут. Куча народу задействована в охране складов и тому подобных объектов, стоит на блокпостах. Их вполне можно перебросить на фронт, заменив теми, кто пробыл на нуле длительное время».

Однако четкий алгоритм начал ломаться уже в мае 2024 года, когда российские оккупанты начали новое наступление в Харьковской области. Так получилось, что на этом направлении у Сил обороны практически не было резервов, которые позволили бы оперативно купировать натиск врага, весьма бодро продвигавшегося в первые несколько суток операции. Пришлось лихорадочно перебрасывать войска с других участков фронта, попутно «накачивая» их военнослужащими из частей, не задействованных на нуле. Не разбираясь. Естественно, о том, что планировались какие-то там плановые ротации, никто не вспомнил. Под удар, в частности, попали военные моряки:

«За считанные дни ополовинили команды многих кораблей и катеров, — рассказывает военнослужащий ВМС Юрий В. - Людей переводили в морскую пехоту, причем именно переводили, а не командировали. С бортов снимали радиометристов, акустиков, сигнальщиков, мотористов — то есть специалистов, которых готовили не один год. И в составе сводных рот — на Харьковщину. По дороге многие сбежали в СЗЧ, а уже на передовой их в течение суток раскатала вражеская арта и КАБы. Потом командование опомнилось, переводы остановили, но к тому времени боеспособность флота снизилась радикально. Дошло до того, что на многих кораблях теперь некомплект швартовочных команд, что чревато повышенным травматизмом. Чтобы компенсировать образовавшийся дефицит кадров, в учебные центры полетели приказы готовить больше флотских спецов. Это может вызвать лишь горькую усмешку: профессионалов с опытом собираются заменить матросиками, прошедшими в лучшем случае месячную подготовку».

За флотскими последовали ПВОшники. Их выгребали в пехоту все лето. Не всех, конечно — лишь самых «малоценных», бойцов мобильных групп. Проблема в том, что именно мобильные группы — самое эффективное оружие против тех же «шахидов». Как это сказалось на борьбе с такими средствами врага, сказать сложно: официальные данные по сбитым БПЛА не показывают какого-то провала, — однако последние массированные удары по той же Одессе заставляют сомневаться в достоверности цифр от военных властей.

Ну и наконец, медики. О том, что их все-таки переводят в пехоту, сообщала не только Безуглая. Тот же Алексей Гончаренко:

«Это пиздец! Я ежедневно получаю многочисленные обращения о том, что профессиональных медиков переводят из военных госпиталей на боевые должности в пехоте. Еще раз: людей, которые спасают жизни нашим военным, ежедневно делают сложнейшие операции, переводят в штурмовики».

По информации «Думской», переводы затронули и военно-медицинский клинический центр Южного региона, известный одесситам под старым наименованием как 411-й госпиталь. Правда, до того, чтобы отправлять в пехоту военврачей, дело не дошло.

«Забирали два раза по 50 человек, — рассказал нам сотрудник медучреждения. — Роту охраны отправили и средний медицинский персонал, санитаров и фельдшеров. Врачей если и переводят ближе к передовой, то все же на медицинские должности. Правда, и тут хватает дурости: использовать невролога или онколога в стабилизационном пункте как хирурга — далеко не лучшее решение. Но, увы, сейчас это обычное дело»

Надо сказать, что на фронте сейчас серьезный дефицит боевых медиков, который восполняют как придется. Доходит до того, что часто на такие должности назначают совсем случайных людей:

«Со мной в учебке (на курсе базовой общевойсковой подготовки, — Ред.) были две девочки, которые шли на какие-то штабные должности, деловодов, что ли. Так вот, их сделали боевыми медиками и отправили в воюющие мехбригады. И это при том, что тактическую медицину нам давали в лучшем случае два дня», — рассказывает военнослужащая контрактной службы Ирина.

«Надо понимать, что дисбаланс между реально воюющими и тыловиками — это норма, — комментирует ситуацию военный обозреватель «Думской» Виктор Босняк. — В свое время американцы посчитали, что на одного линейного фронтовика, пехотинца, артиллериста или танкиста, приходится 6-7 человек, которые его обеспечивают. Это было еще в Холодную войну. После они оптимизировали структуру армии и добились соотношения 1:3. Наша военная система куда более закоснелая и архаичная, несмотря на все реформы, поэтому в Украине по-прежнему 1:6 или даже 1:7. Чтобы изменить положение вещей, нужно проводить тотальную реорганизацию Вооруженных сил, что в условиях полномасштабной войны невозможно. Поэтому, да, ротации. Это паллиативное решение, но единственное в нынешних условиях».

Однако, как видим, оно породило новую проблему. Нормального механизма ротации военнослужащих создать не получилось, и в итоге стрелки рот охраны продолжают сидеть в тылу, а квалифицированных медиков и ПВОшников отправляют в пехотные подразделения. Это тоже следствие косности и негибкости системы, которой очень сложно приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. Ну конечно, следствие того, как была поставлена задача.

Я это вижу так. Президент сказал Сырскому: «О, у тебя сотни тысяч в тылу сидят, прохлаждаются. Почему?» — а тот ответил: «Исправим, пане верховный главнокомандующий». Времени создавать прозрачные, внятные, разумные механизмы перевода людей, чтобы и пехоте помочь, и другим формированиям не навредить, не было, военное руководство интересовала только статистика — столько-то тысяч туда, столько-то сюда. А то, что какого-нибудь гидроакустика в морпехи записали, так это лес рубят — щепки летят. Все как обычно.

Автор — Никита Горемыка