Искусство видеть тело: как в одесском музее обнаженную натуру рисовали   

Рисование обнаженной натуры — обязательная база для художника. Без навыка передачи формы живого человеческого тела невозможно стать настоящим мастером, каким бы ни был выбранный стиль. В Одессе работа с натурой — часть учебного процесса во всех профильных заведениях: в Грековке, в Одесской государственной академии строительства и архитектуры, и на худграфе «Педина». К своему стыду, «Думская» ни разу не бывала на подобных занятиях. В год своего совершеннолетия, на 18-м году существования мы решили исправить это досадное упущение и заглянули в Музей современного искусства Одессы, где также проходят подобные занятия. Слово — нашему корреспонденту Денису Меркурьеву.

Занятие проходит в укрытии — на минус первом этаже. Со стен смотрит экспозиция, посвященная Сони Делоне — одесситке, художнице и дизайнерке, чье имя вписано в историю авангарда. Спуск в укрытие прегражден красно-белой сигнальной лентой — мероприятие камерное, только для зарегистрировавшихся.

Пока ведущий занятия, одесский художник и дизайнер Владимир Уманенко расставляет стулья и расстилает ковер в центре зала, в помещение впархивает невысокая стройная девушка в ярком дутом костюме — будто с горнолыжного склона. Это Екатерина Ивашинникова, натурщица. Успеваю задать несколько вопросов — и она скрывается в соседней комнате, чтобы подготовиться к работе.

Сессия будет длиться два часа с перерывами. За это время модель меняет три-четыре позы. Нужно сидеть, стоять или лежать, почти не двигаясь. Начинаю издалека, интересуюсь насколько сложно не менять позу столько времени.

«Это не так сложно, как вы думаете, — рассказывает Екатерина. — Никто не заставляет сидеть в неудобной позе. Если устала — можно походить, размяться».

Следующий вопрос уже более интимный: трудно ли раздеваться перед незнакомыми людьми?

«Я работаю натурщицей уже третий год, а вообще в моделинге с подросткового возраста, — признается девушка. — Сложно только в первый раз. Потом исчезает стеснение: здесь нет ничего зазорного, это нормальная художественная практика. В академиях так учат десятилетиями».

В зал понемногу спускаются участники — люди разного уровня и опыта. Владимир Уманенко поясняет формат: «Это не академический класс и не студия для студентов. Сюда приходят художники, дизайнеры, врачи, юристы — люди разных профессий. Кто-то не рисовал со школы, а кто-то приходит почти на каждую сессию. Моя роль — не учить, а быть тьютором: подсказать, если человек сам этого хочет».

Спустя пять минут из отдельной комнаты выходит модель. Образ Екатерины под стать ярким принтам Сони Делоне — розовые волосы водопадом струятся к осиной талии, прикрывая аккуратную грудь, на щеках — россыпь блестящих веснушек, на лбу — украшение из граненых камней, на голове — шляпка.

Один из художников вслух отмечает красоту фигуры модели — и тут же получает мягкое, но четкое замечание от ведущего: подобные комментарии здесь неуместны. Это рабочее пространство, а не обсуждение внешности. Уманенко спрашивает участников — стоит ли оставлять шляпу. Гости мероприятия соглашаются, что головной убор придает оголенной фигуре интересный акцент.

Класс начинает работать. У каждого свой подход: карандаш или пастель, работа с цветом с первых штрихов, бумага или цифровой планшет. Рисовать нужно быстро — схватывать форму, а не «вылизывать» детали. На одну позу от 20 до 40 минут.

Уманенко садится на один из стульев и сам начинает рисовать, параллельно тихо подсказывая участникам:

«Мы здесь не для того, чтобы максимально точно и реалистично передать портрет, — наставляет тьютор. — Это упражнение, прежде всего, для того, чтобы наладить коммуникацию между тем, что видит ваш глаз, и тем, что делает рука. Между взглядом и линией. Между тем, что вы чувствуете, и тем, что передаете на лист».

Если не успеваешь закончить позу — можно сделать фото и дорисовать позже. Иногда сами художники помогают модели найти более выразительное положение — подсказывают, как согнуть руку или развернуть корпус. В помещении достаточно тепло, и Екатерине комфортно.

«Мне часто задают вопрос, не холодно ли, — улыбается она. — Здесь хорошо. А еще важно доверие. Я знаю, что здесь смотрят не как на объект, а как на часть процесса. Я в принципе за все время работы натурщицей ни разу не сталкивалась с чем-то неэтичным. Страхи были, особенно в начале, но на самом деле все проходит спокойно — люди работают, рисуют».

Каждый работает по-своему: кто-то вытягивает руку с карандашом, сверяя пропорции, кто-то растушевывает пастель пальцами, кто-то успевает за одну позу сделать несколько набросков с разных ракурсов, кто-то по несколько раз стирает ластиком и вновь выводит непослушный изгиб запястья.

«Для меня это про скорость, — признается SMM-специалист и дизайнер Александра Трофимова. — Важно схватить момент. Здесь очень удобный формат: и любитель, и человек с натренированной рукой успевает сделать свое».

Еще одна участница, Мария Травченко говорит о другом измерении процесса: «Для меня в таких сессиях важна энергетика модели, — признается девушка. — Не только форма и анатомия. Это эксперимент над собой, разговор с собой. Я когда-то рисовала в детстве, потом под давлением родителей бросила, а сейчас возвращаюсь — не ради результата, а ради пути».

По словам Владимира Уманенко главное в подобных занятиях — сам процесс.

«Мы можем потом сделать камерную выставку этих рисунков, возможно, закрытую, для самих участников, но суть не в этом, — рассказывает Владимир. — Контакт с натурой — редкая и важная вещь. Многие художники просто не могут позволить себе пригласить модель. А здесь мы собираемся вместе, создаем атмосферу и рисуем».

В зале только шорох карандашей. Никто не ставит оценок, здесь просто учатся видеть. Оставляем художников наедине с их музой.