«Виниловое подполье»: в Одессе снимают фильм о музыкальных репрессиях и цензуре в СССР  

Специальный корреспондент «Думской» Виктор Цукенбергер отправился на съемки документально-постановочного фильма «Виниловое подполье», которые проходят сейчас в Одессе. Лента эта, как утверждают ее создатели, «независимая». В первую очередь от денег и государственного внимания.

Виктор вернулся с подарком — советскими кроссовками. Но только он их надел, как обувь и развалилась буквально на составные части. Он горестно вздыхал, курил и плевался, а потом сел писать. Мы поняли, что фильм, возможно, и неплохой, но со взяткой не повезло.

СТЕНА ДЛЯ ЛЕНИНА

Где-то в частном секторе на Таирова ищем дом. К нему так просто не подъехать: посреди дороги нагло раскинулась огромная лужа. Она существует, по-моему, с восьмидесятых. Она глубоководна и постоянна.  Если ее осушить, то на дне наверняка можно найти ржавые остовы «Жигулей» и оскаленные скелеты вцепившихся в баранки незадачливых водителей. Вообще, частный сектор Киевского района, имеются в виду дороги, более-менее приведен в порядок. Но это же переулок Достоевского! Как в том анекдоте, где цитируется милицейский протокол: «Да, я пил, выражался нецензурно и мочился на пол, потому в электричке так и надо!».

Достоевский. Лужа. Безысходность.

Осторожно паркуемся, не касаясь бездонной лужи. На калитке надпись «Команда Зе». Вышедший нас встречать веселый хозяин объясняет, что при виде надписи у соседей становится меньше желания жаловаться и трепать нервы по пустякам.

Идем вглубь садика перед домом, где обрели пристанище киношники. И первое, что мы видим — ЛЕНИНА! Среди роз! Художник в громадной бумажной пилотке и советском комбинезоне аккуратно выписывает вождя на заборе.

Мы знаем, что съемочная группа испытывала определенные сложности с выбором натуры. Нужна была большая стена, чтобы нарисовать на ней советскую агитацию, на фоне которой и разворачивается первая сцена фильма. Эту стену долго искали. Однако народ, напуганный декомунизацией, от сомнительного серпасто-молоткастого узора отказывался.

- Отказывались даже владельцы помещений, стоящих под замком, – рассказывает режиссер Дмитрий Бакаев. — Или давали старые развалины. Или требовали непомерную цену за аренду. Вроде бы есть подходящая стена, стоит вся, простите, обосранная, а начинаешь рисовать — прибегает хозяин и тут же требует денег. Много денег. И потом, на улице и «крестовик» бродит (душевнобольной мужчина, разрисовывающий все муралы города крестиками, — Ред), ужас! Стену найти не можем! Но как-то раз нам внезапно предложили приемлемый вариант. Внук-антисоветчик своей бабушке, в прошлом партийной, сделал такой своеобразный подарок на день рождения. Глянула в окно, а тут Ленин! И на душе у бабушки теплее. Внук заливисто смеется.

КРОССОВКИ 80-Х И ОДЕССКАЯ КИНОСТУДИЯ

Четыре большущие «кравчучки» наполнены реквизитом — вещами из 1980-х. Они достаточно дорогие.

- Вот свисток милицейский. Советский. Я не хочу говорить, за сколько я его купил: покрутят пальцем у виска, — говорит Бакаев. — А что делать, если он единственный в Украине продавался? Мундир милиционера легче достать. Вот водка из восьмидесятых. Этого добра хватает. Я ее вылью после съемок. Еще отравится кто-то. Потом обувь. У нас играют шестеро подростков. В чем ходили в восьмидесятых пацаны? Если кеды, то самая популярная марка — «Два мяча». В них ходил Юрий Гагарин, прыгал на сцене Егор Летов, «Электроник»-Сыроежкин появлялся в кадре исключительно в «Двух шарах», и даже волк из «Ну, погоди!» в одной из серий «засветился» в узнаваемых синих кедах с белым кружочком. Это одна из немногих вещей, которая была в СССР действительно неплохой (правда, делалась в Китае). Сейчас оригинальные кеды достать практически невозможно.

- А киностудия? Там же склады реквизита!

Дмитрий Бакаев становится багровым:

- Нет никакой киностудии! Нет никакого кино! Я пытался взять реквизит на киностудии, так мне дали обыкновенный граненый стакан в аренду за 30  гривен! А он на Староконке стоит десять. Хапуги! Я любил ее (киностудию, — Ред.)!. Это место, где меня учили, где я даже работал в начале 1990-х дворником. Я пошел туда работать, чтобы увидеть весь этот мир изнутри. Я познакомился с Авиловым, Смоктуновским, Лией Ахеджаковой, уникальными режиссерами. Я зачарованно смотрел, как Игорь Апасян снимал  «Вино из одуванчиков». Наверное, это было последнее масштабное историческое кино Одесской киностудии. Позже и я снимал, наверное, во всех павильонах студии. Даже в том самом, знаменитом, где снималась Вера Холодная. А сейчас это музей и не музей. И не аттракцион. На Хеллоуин, наверное, приведут туда детей, покажут развалины. Не знаю…

Думаю, мое мнение поддержат операторы, с которыми я работаю, это Артур Садовников и Сергей Коняхин: киностудия – это напомаженный, напудренный труп.

Поймите, я вовсе не за то, чтобы на этом месте воздвигнуть сауну, небоскреб или стоянку. Но то, что теперь там происходит, это омерзительно. Ведь тот же Артур Садовников снимает фильмы безо всякой помощи со стороны государства и киностудии, зубами скрипит, в долги залазит, а тянет этот неподъемный воз. Его фильмы получили уйму наград на многих фестивалях. И я доволен тем, что снимался в его фильме «Цирк на дроте». Но киностудия, которая должна быть центром притяжения творческой молодежи, которая должна поддерживать таких, как мы, предпочитает изредка улавливать клиентов и брать с них 30 гривен за стакан. Предпочитает снимать первостейнейшее дерьмо. А кинорынок злая вещь. Только зазевался, и тебя обворовали. Скорее всего, Сергей Коняхин – в этом проекте он работает оператором, но он еще и сценарист, и режиссер — будет судиться с теми, кто украл его идею и получил под нее государственное субсидирование. Миллион долларов! Бред какой-то. «Шевченко-самурай» называется.

У фильма неукомплектованная съемочная группа. Нет денег. Все на энтузиазме. Поэтому нет художника-постановщика, нет гримера, нет осветителей, пиротехников. Нет ассистентов. Приходится очень тяжело, но Дмитрий говорит: «Надо свыкнутся с мыслью, что к вам никто не придет и вкусняшек не предложит».

- Надо сделать фильм от всего сердца. Полюбить и выстрадать его. Не какой-нибудь псевдопатриотический «Шевченко — самурай», не мыльную оперу — кальку с американского дерьма, а то, что наболело. То, о чем ты можешь рассказать лучше других! Я сам житель «Винилового подполья», меня самого прессовали из-за того, что я слушал, я расскажу о том, что знаю, — горячится Бакаев.

Актер Тимур Ополинский, играющий милиционера, поигрывая наручниками, хмуро кивает головой. Он директор «Одесского музея «Битлз» и не понаслышке знает, что такое милиция. У него на запястьях шрамы от наручников.

- Сегодня снимаем сценку, как панки разрисовывают портрет Ленина. Я негодяев ловлю и доставляю в участок.

- А могли найтись такие храбрецы, которые разрисовали бы портрет Ленина в 80-е?

- Так я один раз разрисовал.

- ?

- В школе, в учебнике. Нарисовал ему синяк под глазом и щетину. Родителей вызвали в школу. Из пионеров грозились исключить.

Ленин закончен. Художник Павел Яйсо довольно моет руки:

- Вот ведь мой отец рисовал эти красные уголки и ленинские комнаты, и мне пришлось.

ОПЕРАЦИЯ «ГРАМПЛАСТИНКА»

- Вы, молодые ребята, даже представить себе не можете, что это такое, когда нельзя читать то, что хочется! Смотреть, что хочется! Слушать, что хочется! — режиссер фильма Дмитрий Бакаев с жаром рассказывает начинающим актерам суть фильма, машет руками. — За просмотр фильма «Греческая смоковница» — пять лет! За провоз книжки «Один день Ивана Денисовича» — пять лет. За то, что слушаешь НЕ ТУ музыку – исключение из комсомола, «проработка» родителей, «волчий билет»!

«Волчий билет» — это характеристика, с которой не поступить в вуз, не получить разрешения на поездку за рубеж, не найти прилично оплачиваемой работы. И такой «билет» получили многие меломаны.

Так, ребята из Белой Церкви выложили на асфальте слово АС/DC из свечек. В австралийской группе как раз погиб вокалист. Их тут же «взяли за жабры». Устроили показательную порку в «Комсомольской правде». Написали заметку о фашиствующей молодежи! У них же молния посредине, как руна.

Эту заметку читали на всех комсомольских собраниях от Москвы до Урала. В статье были указанны настоящие имена и фамилии. Им плевать было на то, что ребята несовершеннолетние. В статье называли их «фашистами». Все это нужно было, чтобы начать операцию КГБ под названием «Грампластинка» — массовый разгром и облавы на людей, продающих из-под полы пластинки запрещенных групп. Товар отбирали, самих вербовали в стукачи. Об этом времени и наш фильм.

«ЗВЕЗДНЫЙ» ФИЛЬМ

От себя добавим, что тогда нелегко приходилось и музыкантам.

В 1983 году Министерство культуры СССР утвердило инструкцию, согласно которой все любительские музыканты обязаны были 80% своего концертного репертуара составлять только из песен, написанных членами Союза композиторов СССР. При этом средний возраст членов Союза составлял 60 лет. То есть поет «Машина Времени» песню «Марионетки», а потом тут же «Строим путь железный, а короче БАМ». Конечно же, это не исполнялось. А Юрия Шевчука даже заставляли дать письменное обязательство, что он никогда не будет петь свои песни.

Интервью для фильма «Виниловое подполье»  уже дали Борис Гребенщиков, Джоанна Стингрей, Виктор Шендерович, Олег Скрипка, Сева Новгородцев, «старые добрые рокеры» из Одесского рок-клуба и многие другие. Это звездная команда!

— Всем спасибо! Смена окончена! — кричит Дмитрий. Первая постановочная сцена снята.

У актрисы Саши, отбивавшейся в кадре от милиционера и дружинников, залиты краской кроссовки «Два мяча» и ощутимые синяки на коже. Тимур извиняется:

- В роль вошел! Не хотел!

- Макаревич пока не дал согласия на интервью, — продолжает Дмитрий. — Не хочет. Он в одном интервью высказывал мнение, что рокерам и по ту сторону океана приходилось тоже нелегко. Пластинки «Битлз» жгли, Леннона застрелили. Но мне его мнение было бы очень интересно. Шевчук в Украину по какой-то причине вовсе не ездит. Еще бы с ним поговорить.

Ну и конечно, Евгений Царьков, бывший первый секретарь Одесского обкома Компартии Украины, глава Международного союза комсомольских организаций. Умный человек. Интереснейшее интервью у него можно было взять. Оправдана ли была, с его точки зрения, музыкальная цензура? Но как все советские номенклатурщики, он развел волокиту и уже два месяца все откладывает и откладывает встречу. Может, ему нечего сказать?

У кроссовок «Адидас» советского периода покрошилась подошва. Стала липкой. И ломается, как хлеб.

– Кучу денег отдал! — вздыхает Дмитрий. — Мне это часто говорят: «Зачем пинать дохлого льва? Отстаньте от СССР!». А вы знаете, что ответил мне мужчина, один из тех, которых называли «фашистами» и славили не хуже «распятого мальчика» в «Комсомольской правде» в 80-х? Тот, чью фамилию склоняли на всех комсомольских собраниях из-за выставленных на асфальте свечек в память вокалиста АС/DC. Он сказал: «Я вам не дам интервью!». Потом помолчал и добавил: «А вдруг СССР вернется?».

- Когда следующая съемка?

- Когда денег накоплю! Целый день снимали – где-то 30 секунд сняли полезного видео, теперь всей семьей переходим на «Мивину» и копим, копим! Кстати, напишите, что для следующей сцены нам нужны подростки — хулиганистые, патлатые, 14-15 лет. Хоть чуть-чуть артистичные, пацаны. Два человека. Двух нашли, еще двое нужны. Съемки тяжелые и денег мало, зато звездный состав какой! Могут ко мне на страничку в «Фейсбуке» все желающие обращаться. А я вам вот за это эти кроссовки дам!

Сунул в руки советский «Адидас».

- Подошву поменяете, и сносу не будет!

Автор —  Виктор Цукенбергер, фото Валентины Бакаевой