Восточная война: бестиарий сепаратизма, снайперы в Донецке и артиллерийский ад Луганска  

Постоянный автор «Думской» Георгий Ак-Мурза побывал на охваченном войной востоке страны, где пообщался с теми, кто сейчас ведет войну против Украины.

«Диванным воинам социальных сетей стоит хотя бы раз съездить сюда. И обосраться от страха», — задумчиво говорит мой товарищ из сербского журнала «Печат» Сергей Белоус. Наша беседа проходит в несколько нервной обстановке — мы находимся в самом центре Луганска. Поздний вечер. Мы успели купить в магазине пару бутылок пива и направляемся на ночлег к знакомой луганчанке. По соседним кварталам вовсю лупят неизвестно чьи «Грады». Зарево — как в картине Смирнова «Горящая Москва».

Взрывы раздаются где-то совсем близко. Мой коллега предусмотрительно прилег возле газона, прикрыв голову «броником». Камеру Сережа сунул под себя: он – настоящий журналист, технику бережет пуще собственной персоны. Я, в свою очередь, иду к зареву навстречу и лихорадочно стараюсь настроить фотокамеру на ночную съемку. Однако дешевая мыльница настраиваться не желает.

Рядом с лежащим коллегой степенно проходит пожилой товарищ с авоськой.

- Че прилег-то? Сюда не прилетит х…ня эта, — подбадривает он Сергея.

- Я лучше перележу, чем кусок железяки в башку получу, — отвечает мой товарищ.

- И то верно. В наше время лучше перебдеть, чем недобдеть, — спокойно произносит старик, который, наверное, и Великую Отечественную помнит. Он неторопливо уходит куда-то в темень по своим неведомым делам. Похоже, что обстрел жилого квартала совсем рядом от нас деда вовсе не тревожит.

Всю ночь мебель в квартире трясется. Оконные стекла жалобно звякают при каждом раскате. Сергей давно спит, а я вспоминаю события последней недели, проведенной в Луганской и Донецкой областях.

ДЫРЯВАЯ ГРАНИЦА АТО

Граница между силами АТО и так называемым «ополчением» во многих местах условна. И проехать туда и обратно при определенном желании труда не составляет. Например, в Донецк из Мариуполя я еду поездом. А до этого несколько раз ездил на собственной машине – через многочисленные блокпосты и нейтральную, часто простреливаемую зону отчуждения. Тогда меня Бог миловал, однако в нынешнюю поездку решил не рисковать. Прежде всего, своей машиной – в последнюю поездку автомобиль обстреляли, чудом не попав в меня.

Поезд «Мариуполь – Киев», проходящий через Донецк, почти пуст. Проводники обслуживают лишь меня и пассажира из соседнего купе, буквальное порхая вокруг нас и предлагая чай, кофе и «проклятое наследие СССР» – вафли «Артек», которые я ненавижу с детства.

Вдоль фронтира АТО идут ожесточенные бои. Но из окна поезда ничего не напоминает о войне – проплывают идиллические пейзажи, полусонные стрелочники закрывают-открывают шлагбаумы. Никто – ни с украинской стороны, ни со стороны сепаратистов — не проверяет документы. Шпионам раздолье: на поезде через линию фронта можно провезти не только оружие, но даже боевого слона.

То, что на Донбассе все-таки идет война, чувствуешь лишь в самом Донецке. К поезду, из которого я только что вышел, бросается толпа с нехитрым скарбом и детьми. Возле вокзала – тишина. Таксист жалуется: мол, заработки никакие — и вовсю клянет «киевскую хунту», «ополченцев» и прочих, как он выразился, пид…сов. Однако на прощание все же признается, что голосовал на референдуме за независимость «ДНР».

ТАЙГА, ВАМПИР, ВИТЯЗЬ, АБХАЗ, ОБОРОТЕНЬ И ДРУГИЕ

Состав «армий» непризнанных «республик» пестр и многообразен. Например, на блокпостах, расположенных к югу от Донецка, стоят боевики батальона «Восток» — среди них есть как уроженцы Северного Кавказа, так и бывшие украинские «беркутовцы» и «альфовцы». В сведущих кругах поговаривают, что это подразделение было выпестовано на деньги Рината Ахметова. Однако сам олигарх сейчас вовсю открещивается от батальона и говорит, что он всей душой за единую и неделимую. Вот только, какую страну он имеет в виду, Украину или Россию, непонятно. Как бы то ни было, его резиденцию под Донецком охраняет именно «Восток». Правда, самого олигарха в Украине давно нет – видимо, слинял, когда запахло жареным.

На блокпостах ближе к Антрациту и Снежному я встретил боевиков из казачьей армии атамана Козицына. Эти ребята давно приобрели дурную славу беспредельщиков – они не подчиняются ни «правительству» ДНР, ни «правительству» ЛНР.

В самом Донецке окопались отряды РПА – «Русской православной армии». В большинстве своем это местные. Однако весь руководящий состав – спецы из России.

Есть и автономные подразделения, в основном «именные», вроде «Витязя», «Тайги», «Призрака» (по позывным командиров), которые как бы входят в «армии» ДНР и ЛНР, но на самом деле воюют самостоятельно и могут в любой момент как отойти с позиций, так и без приказа атаковать силы АТО.

В общем, сплошная неразбериха. По Донецку ездят машины с надписью «Полиция ДНР» и «Спецотряд ДНР «Беркут». «Полиция» составлена из бывших ментов и отставных СБУшников. А «Спецотряд Беркут» — это подразделение контрразведки ДНР, которую реконструктор Стрелков-Гиркин назвал «СМЕРШем».

«ГУМАНИТАРНЫЕ» НАЕМНИКИ

Во всех отрядах боевиков много добровольцев из России, в некоторых подразделениях их больше половины. Есть абхазы и осетины. Но чеченцев, что бы там ни говорила украинская пропаганда, — единицы.

«Да, некоторое количество кадыровцев дерется. Но массово они сюда не едут, так как они привыкли воевать за деньги. Для чеченов война – это бизнес и работа. А бесплатно работать они не желают. Вообще-то большинство наших – это добровольцы. Ехали сюда не зарабатывать, а воевать – защищать русских. И нам платят лишь денежное содержание – на бытовые нужды. Это копейки», — утверждает один из боевиков с позывным «Оборотень».

Один из моих российских друзей, с которым я познакомился еще в начале 1990-х в Приднестровье, рассказал мне о процедуре вербовки в «добровольцы ДНР»:

«Все наши (россияне, – Авт.) приехали сюда, завербовавшись в российских военкоматах. В военкоматах есть базы данных тех, кто принимал участие в чеченских войнах, был в Карабахе, в Приднестровье. Таких ребят приглашают на собеседование и предлагают ехать на Донбасс, «защищать русских». Если есть согласие, то отправляют на сборный пункт, где предлагают подписать контракт с «волонтерскими» организациями. По документам, все мы волонтеры, которые оказывают гуманитарную помощь братской стране. В графе «место работы» – пусто. В случае смерти на поле боя там напишут какой-нибудь Магадан: мол, погиб от землетрясения или укуса медведя. Всех волонтеров везут через Ростов-на-Дону, где расположен сборный пункт и что-то вроде учебки. В лагере добровольцы проводят несколько дней, восстанавливая войсковые навыки по специальности. Зарплата – от 3000 до 10 тысяч рублей в сутки.

Чем «интереснее» военная специальность, тем больше платят. Самые востребованные – это спецназеры, танкисты, наводчики, операторы ракетно-зенитных установок и артиллеристы. Командиры – это отдельная статья. У них «именные» контракты с серьезными суммами. Но беда в том, что наниматели кидают добровольцев в «полный рост». Семьям «двухсотых» не достается вообще ничего, кроме бесплатных похорон. Даже те деньги, что боец заработал еще будучи живым, не попадают в семью. Раненых лечат бесплатно, но если человек становится инвалидом, то ему никаких компенсаций и льгот не видать – в российских военкоматах говорят, что никаких бесед и приглашений не было. А наниматели «теряют» контракт. Тех, кто начинает возмущаться, могут даже упаковать в ФСБ. А там быстро затыкают рот – за наемничество в УК РФ есть соответствующая статья…»

АРТДУЭЛИ И СНАЙПЕРЫ НА КРЫШАХ

Самое опасное место на востоке сейчас — Луганск, который чем-то напоминает Сталинград. По городу из пушек, минометов, гаубиц и «Градов» шмаляют все, кому не лень. Сепаратисты обожают обустраивать временные огневые рубежи в спальных районах. Лупят залпом по «украм», а затем быстро-быстро меняют позицию. «Обратка» со стороны украинских артиллеристов и ракетчиков прилетает через пять-десять минут. Ракеты и снаряды ложатся уже на пустые места и… жилые дома, которые находятся рядом.

В Донецке, в гостинице, где я остановился, на крыше засел снайпер – с ним я столкнулся в лифте. Парень лет 26-ти в «горке» держал в руках упаковку «моршинской» минералки, на плече – СВД с оптикой. Неожиданная встреча заставила меня приглядеться к крышам. И вот, что я увидел. Боевики готовят столицу Донбасса к уличным боям. На крышах обустраивают свои точки снайперы. На чердаки тащат минометы и пулеметы. Запасные входы в здания оборудуют мешками, из подвалов торчат стволы противотанковых огневых средств. Один из знакомых по прошлой жизни – экс-СБУшник, а ныне сотрудник «Министерства обороны ДНР», обмолвился: многие ключевые объекты в Донецке минируют…

Донецк сегодня — настоящий город-призрак. Изредка можно встретить случайных прохожих, но в основном улицы пустуют. Лишь троллейбусы ходят исправно. Кстати, несмотря на отсутствие контролеров, билеты покупают и компостируют все. Видимо, оплата за проезд стала своеобразным символом: так люди пытаются доказать самим себе, что вокруг ничего не происходит, что войны нет, а гиркины, бесы и прочие персонажи – лишь тени из чьего-то больного воображения.

Еще одна деталь. Несмотря на то, что в городе постреливают и иногда залетают шальные снаряды, тротуары Донецка чисты – дворники невозмутимо подметают их каждое утро. Однако воду стали давать по часам. Холодную: горячей давно уже нет. И говорят, что не будет. Как не будет и мира…

ВЫЧЕРКНУТЫЕ ИЗ СПИСКОВ ЖИВЫХ

Писать о том, как зарывался в щебень под минометным обстрелом на окраине Луганска, считаю лишним. Потому, что я ехал туда как журналист – из любопытства. А настоящая беда это тогда, когда бомбы ложатся на жилые дома. Многие местные жители так и не смогли выехать из зоны боев. У одних – лежачие больные, другим ехать некуда и не за что.

Побывал на брошенных позициях, которые покинули окруженные украинские десантники и неизвестный артиллерийский дивизион. Это у деревни Поречье, куда меня привезли бойцы из отряда ЛНР «Витязь». Кстати, между командирами сепаратистов и украинскими офицерами даже во время ожесточенных боев не прекращались контакты.

«Там воюет десантура. Они грязные, голодные, больные. Много двухсотых и трехсотых – мы их долбим из всех стволов круглосуточно. Там у них настоящий ад. А генералы АТО говорят, что украинские войска наступают. Как наступают – ты сейчас увидишь. Там на позиции сплошное месиво из кусков тел и техники. Раненых мы иногда забираем, когда они просят. Лечим их в больницах, потом отпускаем.

Много раз предлагали им по телефону сдаться, но они в основном отказываются, крепкие пацаны. Сдалось в плен только несколько групп солдатиков – оставшиеся без командиров, без боеприпасов и жратвы. Генералы их просто бросили. Журналистам об этом не рассказывают и вообще пытаются делать вид, что не было ни окружения украинских военных, ни месива, ни кучи трупов», — рассказывает мне боец отряда «Витязь» с позывным Оборотень.

Позиция разбомбленной артиллерийской батареи напоминает перепаханное огромным великаном поле. Везде валяются ошметки бытового мусора, сухих пайков, консервных банок. Кучи стреляных гильз. Немало неразорвавшихся снарядов, мин и гранат. Заваленные взрывами блиндажи, грязные и вонючие окопы. Посреди этого хаоса – боевики отряда «Витязь» с лопатами и экскаватором. Ищут тела украинских бойцов. Дело в том, что окруженцы так и не смогли вывезти несколько своих «двухсотых». Их пришлось закопать прямо на батарее – говорят, что около десятка неизвестных бойцов нашли здесь свое последнее пристанище… Сепаратисты их находят и хоронят по-христиански.

Уезжая из Краснодона, на блокпосте знакомлюсь с колоритным боевиком – дядькой лет 60-ти. Боевик представляется «дядей Васей», так его кличут и соратники. На боку у пузатого и говорливого мужчины болтается огромный… акинак – скифский меч. Кроме него, у «воина» имеются автомат и гранаты. Дядя Вася – местный, родом из Краснодона. Говорит даже, что его дед был другом и соратником Олега Кошевого – главы подпольщиков из «Молодой гвардии».

«А вообще, мой род очень древний – мы из скифов. Мои прадеды сюда пришли из Руси, казаками были, скифами. Вот меч родовой мне остался в наследство. Буду им головы правосекам рубать. В капусту. Мне за этот меч даже две гранаты предлагали, но я меняться не стал, ведь это же родовая реликвия!» — с этими словами боевик дает мне пощупать меч. Акинак явно новодельный, но спорить с «дядей Васей» недосуг.

Через неделю я увижу этот акинак в числе трофеев, подобранных на месте боя в Шахтерске. Судя по тому, что родовая реликвия таки пошла по рукам, «дядя Вася» стал «двухсотым»…

Автор — Георгий Ак-Мурза

P.S.: Когда этот материал уже был готов к публикации, стало известно что журналист Сергей Белоус, а также его коллеги Роман Гнатюк и Сергей Бойко пропали в зоне АТО.