Впустил адских сущностей и резал холст Ройтбурда: художник из Израиля пугает одесских зрителей  

Выставка графики израильского художника Александра Спивака «Третья Реальность» открылась в арт-пространстве «Диалоги» (Соборная площадь, 2).

Этот проект исследует внутреннее измерение человека, где рождаются желания, смыслы и первичные импульсы. В экспозиции – 15 графических работ, созданных тушью и пером в авторской технике Will Way. Результат заранее неизвестен абсолютно никому, это путешествие в неизведанное место.

«У меня по жизни есть один недостаток, который, в общем, является достоинством, – признается автор. – Мне трудно делать то, что я не люблю. Это помешало мне получить какое-то образование. Но зато я могу делать долго и упорно то, что люблю. Это видно по работам, каждая из которых занимает огромное количество времени. Мне неинтересно рисовать то, что я видел и то, что я знаю. Сначала были абстрактные работы, какие-то текстуры. Но чем больше я старался понять, что хотят изображать мои руки, видеть глаза, что я представляю у себя внутри, тем более сложные формы это принимало. Рисую я с детства, а серьезно занялся этим в 1989-м».

Раннее детство автор провел в Кропивницком (ранее Кировоград). Учился в специализированной художественной школе. Во время перестройки начал писать тушью и маслом. Вошел в хиппи-окружение, несколько лет жил в Одессе. Художник продавал свои работы в галерее «Декор». А жил в самых разных местах: на 7-й станции Большого Фонтана, на улице Ленина (тогда еще) снимал комнату у женщины, чей сын покончил с собой. В 1991 году Спивак переехал в Израиль.

«Тогда Одесса начинала пустеть, – вспоминает художник. – Люди уезжали, покупали мои работы, чтобы вывезти их за границу. Общался я тогда с одесскими художниками Сашей Добрым, Лерой Фокиной, одно время жил с другом в мастерской Ройтбурда, и в какой-то момент мне захотелось писать маслом, а холста у меня не было, поэтому я отрезал немного от его холста… И когда он это заметил, то выгнал нас».

А на выставки Ройтбурда в то время Александр Спивак не ходил, он холоден к любому чужому (иногда даже к своему) визуальному искусству, больше любит слушать хорошую музыку, от классики рока до неоклассики. Спивак работает в уникальной манере, которую критики сравнивают с метафизической экспрессией Бекона, интуитивностью Клее и психологической точностью Шиле – но его язык настолько личный, что создает отдельное художественное измерение.

«Думаю, многие слышали, что реальностей существует немало, они разветвляются, есть параллельные реальности, – говорит Александр. – В какой-то переломный момент моей жизни я понял, что реальность, в которой мы живем, не настолько хороша, как может быть. Мы все пленники этого мира, заключены в своих телах, которые имеют свои сильные и слабые стороны, как-то пытаемся стать лучше, у нас это не получается… В общем, я подумал, что реальностей существует лишь три. Первая Реальность – это Ничто, это абсолютная пустота. Вторая Реальность – смешанная, двойственная, где каждая вещь и каждое существо имеет две стороны, преимущества и недостатки. Без борьбы здесь ничего не получается. Возможно, есть Третья Реальность, где нет ни времени, ни пространства, все существует одновременно, возможно все, чего мы хотим. Мне понравилась эта мысль».

Некоторые зрители увидели в причудливых графических листах, отмеченных несомненным мастерством, множество оскалившихся адских сущностей. Они словно поглощают друг друга, стремясь выйти из рам и проникнуть в наш мир.

«Я иногда даю этому имя, но не всегда знаю, что происходит, что это за существо, – вздыхает художник. – В любой картине есть вещи, для меня непонятные, которые я нарисовал, просто пользуясь интуицией. Работы становились все более сложными. Второй зал выставочного пространства посвящен войне, смерти и страданиям. Тот опыт, который проходят Израиль и Украина. Хочется надеяться, что смерть не является окончанием пути, ведь тогда никакой справедливости не получается. Сначала я приехал в Одессу на две недели, но потом остался еще на две недели, договорился о выставке, поехал в Израиль, привез свои работы. И никак не могу уехать».

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева и Александра Синельникова