Запрет или приглашение на танец? Рада ставит УПЦ Московского патриархата перед нелегким выбором

Минувшая неделя ознаменовалась началом нового этапа взаимоотношений между украинским государством и Украинской православной церковью Московского патриархата.

Верховная Рада после долгих колебаний все же проголосовала в первом чтении за правительственный законопроект, касающийся деятельности религиозных организаций.

СМИ поспешили разнести по всему свету, что парламент «дал старт запрету УПЦ МП», представители последней заявили о наступлении на христианство, в россии вообще по этому поводу устроили танцы с бубнами, пообещав скорое пришествие Антихриста.

Между тем, думается, если после утверждения упомянутого нормативного акта и произойдут какие-то тектонические изменения, то совсем не такие, о каких говорят заинтересованные стороны. Попробуем разобраться.

Прежде всего — о каком законопроекте идет речь? За основу взят правительственный документ под номером 8371, зарегистрированный еще в начале года. Он предполагает внесение изменений в законы «О свободе совести и религиозные организации», а также «О государственной регистрации юридических лиц, физических лиц — предпринимателей и общественных формирований». В частности, в них появятся статьи, согласно которым «не допускается деятельность религиозных организаций, которые аффилированы с центрами влияния религиозной организации (объединение), руководящий центр (управление) которой находится за пределами Украины в государстве, которое осуществляет вооруженную агрессию против Украины».

Авторы законопроекта предлагают следующий механизм очищения религиозного поля Украины от сорняков, посеянных страной-агрессором. Сначала уполномоченный центральный орган государственной власти (Государственная служба по этнополитике и свободе совести) должен осуществить проверку религиозного объединения и установить, что его управляющий центр находится в россии. Далее церкви предлагается порвать с этим центром. Если она отказывается, то служба направляет иск в суд с требованием запретить организацию и ликвидировать ее как юридическое лицо.

Как видим, ни о каком автоматическом запрете речь не идет. УПЦ Московского патриархата в тексте даже не упоминается, хотя, конечно, проект касается прежде всего ее (и старообрядцев, чьи центры находятся в рф). Для сравнения: альтернативным законопроектом № 8221 предлагается не просто сразу запретить в Украине деятельность Русской православной церкви и ее структурных подразделений (то есть УПЦ МП), посредством наложения санкций конфисковать собственность таковых и расторгнуть все заключенные с ними договоры аренды коммунального и государственного имущества, но и установить, что православной отныне может считаться только ПЦУ и только она одна среди православных может быть арендатором государственного или коммунального имущества.

По сути, речь идет о создании государственной церкви, что самым вопиющим образом противоречит Конституции Украины. Инициаторам указало на это Главное научно-экспертное управление Верховной Рады, но они упрямо держатся за свое творение, настаивая, что именно такой вариант разрешения проблемы московской церкви отвечает интересам государства и нации.

Принятый за основу проект намного мягче и, как мне кажется, разумнее. И дело не только в том, что в качестве последней инстанции в нем фигурирует суд (с недавних пор, к сожалению, украинские власти все чаще используют внесудебные инструменты — взять те же санкции от СНБОУ и президента). Важно, что УПЦ МП оставляют пространство для маневра. В случае принятия закона в нынешнем виде у церкви будет два варианта дальнейших действий.

Первый — примитивно упереться рогом и доиграться до настоящего запрета, конфискаций и прочего подобного. Уйти в подполье, служить, так сказать, в катакомбах, как первые христиане. Это, с одной стороны, повысит популярность церкви среди верующих, которые за последние годы основательно к ней охладели (но обиженных всегда жалеют), с другой — лишит иерархов собственности, доходов и политического влияния. А они всем этим весьма дорожат.

Украине такой сценарий тоже невыгоден, поскольку его реализация будет неизбежно сопровождаться острыми конфликтами. Запрет церкви — это не разовое событие, судиться придется с каждым приходом, каждым монастырем, поскольку все они самостоятельные юридические лица. Во что это выльется, страшно даже подумать. Нужно ли оно нам в условиях полномасштабной войны? Вопрос, как говорится, риторический.

Второй путь для УПЦ МП — все-таки пойти на то, что она должна была сделать еще в прошлом году. Полностью и окончательно разорвать с москвой. Время половинчатых решений и осторожных заявлений прошло.

Русская православная церковь продемонстрировала, что была, есть и остается верной служанкой Кремля, она деятельно поддерживает все его начинания. Патриарху Кириллу глубоко побоку его украинская паства. Он за войну до победного конца, он ведет откровенную милитаристскую пропаганду и заставляет своих подчиненных делать то же самое. РПЦ освящает танки и ракеты, формирует «православные ЧВК», ее представители в Украине занимаются подрывной и разведывательной деятельностью в интересах государства-агрессора. В таких условиях осторожность УПЦ, которая на словах осуждает навалу путинской орды, но с оговорками, выглядит не просто неприличной — она на грани преступления.

Что подразумевается под полным и окончательным разрывом?

Прежде всего организации митрополита Онуфрия необходимо еще раз переутвердить свои уставные документы — они, если закон примут, станут первым, что будут изучать уполномоченные госструктуры.

В мае 2022 года собор УПЦ внес изменения в устав об управлении церковью, исключив из него упоминания о Московском патриархате и взаимоотношениях с РПЦ. Вместо этого в разделе первом появился новый пункт первый, который гласит: «Украинская православная церковь является самостоятельной и независимой в своем управлении и устройстве в соответствии с грамотой патриарха Московского и всея Руси Алексия II от 27 октября 1990 года».

В феврале этого года экспертная группа, сформированная Госслужбой по этнополитике и свободе совести, проанализировала упомянутый документ и пришла к выводу, что его принятие не привело к разрыву УПЦ с Московским патриархатом. Дело в том, что патриаршая грамота, кроме прочего, устанавливает следующее: «Украинская православная церковь, соединенная через нашу Русскую православную церковь с единой святой, соборной и апостольской церковью, без соборного решения всей православной кафолической полноты да не изменяет у себя ничего, что касается догматов веры и святых канонов».

Эксперты особо отметили это положение и констатировали: «Следствием этого является не только доктринальное единство УПЦ со вселенским православием через посредничество РПЦ, но и зависимость в проведении межцерковной и межрелигиозной политики от своего религиозного центра и прямое указание на то, что УПЦ имеет «канонический» статус только через и благодаря Московскому патриархату».

В православном мире существует определенная иерархия церквей и разные модели взаимоотношений между ними. Вся полнота христианства — это так называемая Вселенская (кафолическая) церковь. Далее следуют автокефальные структуры, которые теоретически должны признавать друг друга и считаются равными (а Константинополь — первым среди равных). Сейчас, однако, по поводу статуса консенсуса нет. Например, в диптихе (список имен, поминаемых во время литургии, — Ред.) Константинопольской церкви автокефалий 15, среди них украинская — ПЦУ. Русская православная церковь признает независимыми 12 организаций. В 2019-м она исключила из диптиха Константинополь, Элладскую, Александрийскую и Кипрскую церковь — в ответ на признание украинской.

Далее идут автономные церкви. Для Константинополя это Синайская, Финляндская, Эстонская и Критская, для Москвы — Синайская, Японская и Китайская. УПЦ, согласно уставу РПЦ, пользуется особым статусом, но тем не менее «юрисдикция Русской Православной Церкви простирается на лиц православного исповедания, проживающих на канонической территории Русской православной церкви: в России, Украине, Белоруссии, Молдавии, Азербайджане, Казахстане, Киргизии, Латвии, Литве, Таджикистане, Туркмении, Узбекистане, Эстонии, а также на добровольно входящих в нее православных, проживающих в других странах».

Таким образом, москва, декларируя некую самостоятельность УПЦ, тем не менее не считает ее даже автономной. И, сославшись в первом пункте на грамоту Алексия, украинские иерархи фактически подтвердили свое согласие с позицией российского начальства.

Вопросы вызвала и сама процедура созыва собора УПЦ, а также его статус. На 27 мая 2022 года синод церкви созвал не собор, а непредусмотренное уставом «церковное совещание», делегаты которого в течение одного дня стали делегатами собора. Это ставит под сомнение законность утверждения устава и дает основания РПЦ по-прежнему считать украинскую церковь своей частью. Аналогичным образом рассматривает ее и государство Украина.

Собор созывается иначе: его делегатами должны быть все епископы, а также представители священства и мирян, которых избирают по предварительно определенной процедуре и квотам на епархиальных собраниях. На них же должны предварительно проголосовать за решение о разрыве с РПЦ. Это позволит иметь представление о настоящей позиции священников каждой епархии: поддерживают ли они автокефализацию церкви.

«УПЦ продолжает находиться с РПЦ в отношениях подчинения. Она не действует как самостоятельная (автокефальная) церковь и не провозглашает собственную самостоятельность (автокефалию). Никаких документов или действий, свидетельствующих о трансформации УПЦ в самостоятельную в отношении РПЦ религиозную организацию, членами экспертной группы не обнаружено», — констатируется в выводах экспертов.

И с ними сложно не согласиться.

Поэтому, если УПЦ хочет, чтобы ее перестали ассоциировать с МП, она первым делом должна созвать настоящий собор и утвердить по-настоящему «независимый» устав. Да, это осложнит взаимоотношения с автокефальными церквями — некоторые наверняка заявят об утрате «каноничности». А РПЦ — уж точно. Не исключено, что реформа породит внутренний раскол, и часть приходов заявит о том, что остается верной прежнему порядку. Их и будут запрещать. Однако к катастрофе, уверен, это не приведет — ни для церкви, ни для народа, ни для государства. К слову, после революции 1917 года и до воссоздания Сталиным патриархии в СССР сосуществовало несколько легальных православных структур, из которых режим сделал ставку на самую сервильную в лице Сергия (Страгородского).

Вторым шагом на пути к самоочищению должно стать изгнание из церкви людей, которые деятельно поддерживают российскую агрессию. И не только рядовых священников, одурманивающих прихожан словами о «русском мире», но и первых лиц, епископов. Серия обысков и задержаний, произведенных СБУ в епархиях УПЦ МП, странным образом не коснулась одесской, хотя общеизвестно, что ее руководитель Агафангел всегда был лидером пророссийского крыла в церкви. Догадываюсь, с чем связана «слепота» правоохранителей, но тем не менее: принятие закона дает Онуфрию, который, кстати, никогда не был замечен в особой любви к москве, повод, чтобы наконец отправить этого старца на заслуженный отдых. Ну а компетентные структуры, надеюсь, все же разберутся с остальным.

И ведь это шикарный шанс для того же Онуфрия и его окружения! Понимаете?

Констатирую: украинское государство в кои веки продемонстрировало мудрость и не наломало палок. Если закон будет принят в нынешнем виде, у УПЦ МП появится возможность сохранить саму себя и измениться к лучшему. Стать настоящей украинской церковью, ну а дальше свое слово скажут прихожане — им решать, ходить в храмы УПЦ или ПЦУ, а может, и перевести свой сельский приход под другую юрисдикцию.

Главное, что при любом развитии событий у рф исчезнет еще один рычаг влияния на ситуацию в Украине. В этом плане московская церковь здесь обречена.

Украина обязательно победит!

Автор — Николай Ларин