Жизнь, работа и малые радости: как одесский врач участвовал в ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы

Ликвидаторы выполняли самые разные задачи — от тушения пожара на реакторе в первые минуты после взрыва до строительства объектов и оказания медицинской помощи.

В этом материале мы расскажем историю одесского медика А., который отправился в зону отчуждения и стал частью огромной машины по устранению последствий катастрофы — со своими рисками, тревогами и, как ни странно, бытовыми радостями.

МЫ БЫЛИ НА МАЕВКЕ ПОД ОДЕССОЙ — ВЕТЕР ШЕЛ С СЕВЕРА

На майские праздники 1986 года семья одесского санврача А., как и многие другие, устроила маевку в Березовой роще возле аэропорта. Весна, цветущая алыча и яблони, дети — два сына четырех и семи лет — жарили картошку на костре вместе со взрослыми.

«Ветер тогда как раз подул оттуда, с севера, но мы еще ничего не знали, — вспоминает ликвидатор. — Весело было: природа, свежий воздух. А про взрыв мы узнали позже — по телевизору и радио».

Сообщение об аварии долгое время оставалось расплывчатым. О масштабе катастрофы никто открыто не говорил. В Киеве провели масштабный парад ко Дню солидарности трудящихся — жизни людей в зоне заражения продолжали идти своим чередом.

ПЕРВЫЕ ЭВАКУИРОВАННЫЕ: ВСТРЕЧА В ОДЕССЕ

В курортную Одессу стали прибывать эвакуированные из Чернобыльской зоны.

Наш собеседник работал в системе санитарного контроля при управлении внутренних дел Одесской области. Их задача была — проверка прибывающих, контроль уровня загрязнения и организация карантинных мероприятий.

Детей и подростков расселяли в ведомственные санатории и дома отдыха. На месте их встречали группы с дозиметрами — проверяли, насколько одежда и вещи заражены радиацией.

«Детишки — кто в чем: в спортивных штанах, в футболках, — вспоминает врач. — Как успели, так с дому и выскочили, без вещей, без ничего. Одежду снимали, она же вся в той пыли, выдавали им новую, а старую утилизировали».

ПРИШЕЛ ПРИКАЗ: КОМАНДИРОВКА В ЧЕРНОБЫЛЬ

К концу 1986 года в его отдел пришел официальный приказ: сформировать бригаду для командировки в зону отчуждения.

«Тогда вся страна работала на ликвидацию, — говорит ликвидатор А. — В отделе все были довольно возрастные, я был самым молодым (на момент аварии нашему герою было 32 года. — ред.), вот меня и отправили».

Сборы были быстрыми: зубная щетка, теплая одежда, минимальный набор личных вещей. Поездом — в Киев, затем автобусом — в Чернобыль.

«Не ощущалось, что едешь на катастрофу века, — вспоминает врач. — Просто знали: надо работать. Настроение — как в командировке. Там еще такая природа красивая. Снега тогда было по колено. Лес густой. Мороз под -30 был. Но климат сухой, холод переносился легче, чем в Одессе».

Из-за поездки герой пропустил сразу три дня рождения в семье — жены и двух сыновей, которые отмечали в начале января.

ЖИЗНЬ В ЗОНЕ: ЕДА, РАБОТА И АТМОСФЕРА

В Чернобыле одессита вместе с другими членами бригады разместили в общежитии — кирпичном трехэтажном здании в самом городе. Всем выдали дозиметры, позже их централизованно изъяли, чтобы избежать паники из-за возможных высоких показаний. Они тогда были без какого-либо экрана, размером с шариковую ручку. В конце дня их нужно было сдавать и специально обученные люди считывали с них данные, чтобы записать в личное дело каждого – суточная доза облучения фиксировалась, от этого зависело время пребывания в Зоне. По словам врача, показания занижали.

Фото — Игорь Костин

Основной задачей А. было санитарное сопровождение столовых, где кормили ликвидаторов:

«Столовые были огромные, как ангары, — вспоминает ликвидатор. — Питание — шведский стол, хотя тогда так не называли. Капуста, кабачки, соления, все в изобилии. Мясо из стратегических запасов было. Я прямо запомнил на тушке печать стояла 1947 года заготовки».

Следили за качеством продуктов, проверяли сроки хранения, санитарные условия. К тому времени (декабрь 1986 – январь 1987 – ред.) весь процесс уже был отлажен: паники не было, люди работали по строгому распорядку.

Фото — Игорь Костин

Наш собеседник признается, что работа была довольно рутинной и каких-либо эксцессов он не помнит. Во многом это было связано с тем, что действовал строгий сухой закон, хотя советские люди все равно умудрялись находить спиртное. Во-первых, самогон гнали местные, которых не смогли выгнать власти, а во-вторых, раз в неделю бригаду отпускали в Киев на закупку медицинских препаратов.

«Мы уже знали этот вино-водочный магазин возле аптеки и нас там знали, — вспоминает врач. – Местные видели, откуда мы и всегда уступали место в очереди на кассу. Брали мы себе пару ящиков этого добра и обратно в Зону. Ну а медицинский «рафик» никто не проверял».

Несмотря на тяжелые условия, между людьми царила особая атмосфера взаимовыручки (не у всех, но об этом ниже – ред.).

«Любую машину останавливаешь — тебя берут без разговоров. «Привет-привет», — вспоминает ликвидатор. — Гаишники, военные, водители — все были настроены помогать друг другу. Это было какое-то особое братство. Все понимали: здесь каждый работает на одну цель — ликвидировать эту беду».

А еще в зоне объединялись судьбы и сердца. Наш собеседник вспоминает, что его друг нашел там свою вторую половину.

«Там люди со всего союза были, — вспоминает одессит. – У меня друг там жену нашел. В Зоне познакомились, влюбились, приехали обратно уже семьей, до сих пор живут».

ПРИПЯТЬ: ГОРОД-ПРИЗРАК

Иногда приходилось ездить и в Припять — город, который после эвакуации стоял пустым. Во время пути автобус всегда проезжал мимо здания электростанции и из запотевших окон автобуса можно было без труда увидеть масштаб разрушений.

Фото — Игорь Костин

«Дома без людей. Коробки. Пустота. Все взято в периметр, охранялось, — вспоминает ликвидатор. — Заезжали туда проверять условия жизни постов охраны. Купальни, санитарные условия».

Проезжали мимо кладбищ техники — целые поля зараженных машин, бронетехники, автобусов. «Едешь мимо могильников — жутковатое зрелище. Все ржавеет под снегом».

С могильником связана история. Врачи перемещались на медицинском «рафике». Автомобиль ночевал возле общежития и в один прекрасный день кто-то позаимствовал из-под капота аккумулятор и ремень двигателя.

«Это было в конце командировки и водитель обязан был сдать машину в полном комплекте, иначе его бы не отпустили, — вспоминает ликвидатор. — Он не придумал ничего лучше, чем поехать на могильник техники. Там стояли грузовики и легковушки, списанные после облучения. Он там снял подходящий аккумулятор с похожего «рафика» и так сдал автомобиль».

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ: НАДЕЖДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Возвращение в Одессу сопровождалось кратким отпуском — месяц отдыха и доплата к зарплате. Вместо обещанных шести окладов выплатили только три.

«Да и то не сразу. Потом вообще выплаты начали уменьшать. Много обещаний, а на деле — как всегда», — вспоминает ликвидатор.

На 2025 год в Украине ликвидаторы имеют право на:

- бесплатное или льготное медицинское обслуживание,  

- скидку 50% на оплату коммунальных услуг,

- ежегодное бесплатное санаторно-курортное лечение,  

- льготы на проезд в транспорте.

Но на практике многие из этих льгот со временем были урезаны. Ежемесячные доплаты сокращались, а социальная поддержка стала формальной.