Если в начале нулевых в украинском обществе Путин воспринимался как «вежливый человек в погонах с офицерской выправкой», то к 26-му году своего правления он воспринимается как кровавый диктатор, развязавший агрессию против Украины.
С другой стороны, и сам Путин эволюционировал за это время. В конце 1999 года он был убеждённым сторонником евроатлантической солидарности, двигаясь по инерции в рамках концепции Михаила Горбачёва о «большом европейском доме от Лиссабона до Урала».
При этом, отвечая на запрос российского общества, которое после лихих 1990-х хотело стабильности и предсказуемости государственной власти, в своей статье, опубликованной в «Независимой газете» 30 декабря 1999 года, за день до того, как Ельцин объявил его преемником, Путин изложил свои взгляды. В статье «Россия на рубеже тысячелетий» было сказано следующее:
«….Россия не скоро станет, если вообще станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические традиции. У нас государство, его институты и структуры всегда играли исключительно важную роль в жизни страны, народа.
Крепкое государство для россиянина не аномалия, не нечто такое, с чем следует бороться, а, напротив, источник и гарант порядка, инициатор и главная движущая сила любых перемен. Современное российское общество не отождествляет сильное и эффективное государство с тоталитарным.
Мы научились ценить блага демократии, правового государства, личной и политической свободы. Вместе с тем люди обеспокоены явным ослаблением государственной власти. Общество желает восстановления направляющей и регулирующей роли государства в той степени, в какой это необходимо, исходя из традиций и нынешнего положения страны…».
Конечно, не сам Путин писал эту статью. Она появилась как плод коллективного труда ряда советников — как внутри правительства, так и группы известных журналистов, которых привлёк в преддверии выборов олигарх Борис Березовский. Собственно, «Независимая газета» в тот момент находилась в его собственности.
Таким образом, штаб Путина угадал настроение большинства россиян в тот период. С одной стороны, россияне не хотели отказываться от западного вектора развития страны, с другой — стремились к восстановлению порядка в государственной власти, который существовал до 1991 года.
Отсюда и появилась фраза про направляющую и регулирующую роль государства, ставшая калькой со статьи 6 Конституции 1977 года, где КПСС был отведён статус «руководящей и направляющей силы» советского общества.
Таким образом, современное российское государство должно было направлять и регулировать, но не руководить. В тот момент разгорячённое российское общество не было готово отказаться от тех прав и свобод, которые оно получило в 1990-е годы — сначала нужно было усилить страх перед системой. Поэтому дистанцию, которую Путин преодолел за 26 лет, невозможно было пройти одним махом.
В конце 1999 года многое из того, что сейчас стало реальностью, — такие явления, как «российские скрепы», наделение статусом иностранных агентов или агрессивная политика против Украины — казалось дикостью и точно не было бы поддержано на выборах.
Учитывая, что Путин ранее не избирался, у него был страх даже перед возможностью второго тура — после поражения его начальника Анатолия Собчака во втором туре мэрских выборов в Санкт-Петербурге в 1996 году. Путин не хотел рисковать.
Недаром Анатолий Чубайс несколько раз приходил к Ельцину, пытаясь предотвратить назначение Путина, считая, что тот не в состоянии выиграть президентские выборы, намеченные на июнь 2000 года. Тогда никто не предполагал, что властолюбец Ельцин досрочно сложит с себя обязанности президента России.
Наблюдательный читатель на этом этапе может задаться вопросом: если уже в конце 1990-х годов было очевидно, что Путин будет строить вертикаль власти, то почему часть российских олигархов и «ельцинской семьи» поддержали его?
Почему они пилили сук, на котором сами сидели? Надо сказать, что для «ельцинской семьи» важно было, чтобы человек, приходящий на смену Ельцину, стал гарантом сохранения его наследия и безопасности его семьи.
Важно признать: как бы мы ни относились к Путину, он сдержал своё слово, обеспечив неприкосновенность для семьи Ельцина, и, став исполняющим обязанности президента, первым делом подписал Указ № 1763 от 31 декабря 1999 года, который гарантировал первому президенту России Борису Ельцину и членам его семьи неприкосновенность, а также пожизненное обеспечение, включая охрану, государственную дачу, медицинское обслуживание и пенсионное обеспечение.
Что касается российских олигархов, то они были уверены, что всё будет «как при бабушке, только лучше»: что стабильность государственной власти в России станет стабильностью прежде всего для их власти и капитала, что Путин останется управляемым, невзрачным чиновником, который будет согласовывать ключевые решения с Борисом Березовским, фактически предоставляя ему своеобразное право вето.
Естественно, очень скоро стало понятно, что вертикаль власти, с которой Путин пришёл в кресло президента, сначала ударила по российским олигархам, включая Гусинского и Березовского, как наиболее активных в политике.
Наряду с делом Ходорковского это стало важным сигналом к сужению прав олигархов в управлении страной, которые до этого активно скупали депутатов и сотрудников администрации президента.
Уже 26 марта 2000 года наиболее смелые комментаторы почувствовали, что наступает новая реальность, в которой Путин — надолго. Тогда их воспринимали как городских сумасшедших. К таким можно отнести известных журналистов: Анну Политковскую, Отто Лациса, Артёма Боровика и других. |
