Триггером этих процессов стал «миндичгейт» — скандал, который на всех стадиях своего развития проиллюстрировал глубину ошибки, которую мы как общество допустили, доверив монобольшинство группе людей, не обладавших ни политическим чутьём, ни политическим талантом.
В 2019 году казалось, что если одна кухарка может управлять государством, то 256 кухарок — тем более. Оказалось, что Макс Вебер был прав, когда писал, что политика — это призвание и профессия. Нельзя «слепить» из любого человека политика, как нельзя из любого сделать сантехника, электрика, айтишника и так далее. Более того, в украинских условиях власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.
Очень быстро Офис президента стал относиться к парламенту так же, как Кремль — к Госдуме. Депутатам внушили, что они никто и звать их никак, что они попали в парламент только благодаря рейтингу президента, а значит, должны слепо исполнять его волю.
Даже спустя шесть лет депутаты монобольшинства зависят от президента Зеленского не только материально, но и морально, и боятся уйти в реальную оппозицию. И хоть, как известно, у страха глаза велики, вопрос не в страхе, а в нежелании выйти из зоны комфорта и сыграть ва-банк.
Даже безудержная коррупция и некомпетентность окружения президента не способны заставить депутатов переплыть Рубикон. Семантика важна: чтобы перейти Рубикон, нужны лидерские качества, а слуги — на то и слуги, чтобы следовать, а не вести за собой.
Нерешительность «слуг» подталкивает страну в пропасть. Вместо того чтобы создать коалиционное правительство, привлекая туда такого профессионала, как Пётр Порошенко, президент решил не давать слабину и держаться за главу Офиса Андрея Ермака до конца.
Для президента Зеленского сложно расстаться с человеком, который был рядом все эти годы, даже если этот человек обоснованно подозревается обществом в злоупотреблениях. Вместо громких отставок в своём окружении президент Зеленский в обращениях призывает «прекратить срач» и консолидироваться вокруг его фигуры на фоне сложной ситуации на фронте и давления администрации Трампа.
Оставляя за скобками литературный стиль президента, очевидно, что не получится списать коррупцию на происки внешних сил, хотя бы потому, что от коррупции страдают все в Украине, и это не «русское ИПСО».
Другое дело, что обвинения в работе на Москву и Вашингтон сейчас обращены к тем, кто ещё вчера сам обвинял всех остальных в работе на Москву. Речь идёт о так называемом гражданском обществе в Украине, которое считают выразителем интересов народа, его наиболее пассионарной частью.
Исторически сложилось так, что после 2004 года гражданское общество в Украине сузилось до активистов и организаций, сидящих на западных грантах. Они находились в привилегированном положении и пользовались защитой западных посольств.
Само государство даже не пыталось создать альтернативу этим организациям, а если и пыталось, то очень неудачно. В других постсоветских странах государство либо конкурирует на этом поле с западными структурами — как в Казахстане, — либо полностью доминирует — как в Азербайджане и Узбекистане, — считая, что контролируемое гражданское общество может служить опорой в принятии решений.
В Украине же построенное и финансируемое Западом гражданское общество используется для создания «красных линий» для власти — линий, выгодных западным странам и связанным с ними олигархам. Таким образом, в системе власти Запад имеет не только контроль над антикоррупционной вертикалью, но и значительное влияние на гражданское общество.
Офис президента Зеленского пытается сломать этот симбиоз, но в условиях полной зависимости от Запада последний не намерен сдавать свои позиции.
Таким образом, попытки контратаки президента на западные структуры в Украине обречены на провал. В свою очередь атака западных структур и гражданского общества на коррупцию окружения президента тоже неслучайна. Как говорил Архимед: «Дайте мне точку опоры — и я переверну мир».
В условиях постоянных блэкаутов тема коррупции в энергетике воспринимается особенно остро. Последние две недели, возможно, не принесли ощутимых результатов в виде смены главы Офиса и правительства, но они разрушили общественный консенсус вокруг президента. Эти молчаливые народные массы не имеют голоса, но инстинктивно чувствуют, что позиции президента ослабли.
Надо сказать, что всё это происходит на фоне обсуждения 28 пунктов проекта мирного плана, подготовленного американской администрацией при участии украинской и российской сторон.
Известный журналист Остап Дроздов абсолютно правильно заметил, что главным свойством украинского гражданского общества является лицемерие. Вместо того чтобы согласиться с этим планом, понимая, что лучшего варианта для Украины не будет в условиях военного доминирования России, мы слышим постоянное недовольство и призывы к вечной войне.
Как справедливо заключил Дроздов, мы превратились в суицидальное общество, которое не способно определить для себя реальные приоритеты и живёт в иллюзорном мире. Как бы мы ни ненавидели Россию за её агрессию и преступления, нам придётся сосуществовать с ней, что предполагает и защиту русского языка, и определённую нормализацию в политической и экономической сферах.
Россию нельзя стереть с карты — это нужно учитывать. Русский язык не принадлежит диктатору Путину, это инструмент общения на постсоветском пространстве, который в других странах не отождествляют с Россией. На русском говорят и в Казахстане, и в Кыргызстане, и в Узбекистане — при том, что все эти государства проводят собственную национальную политику, направленную на развитие своих языков и культур.
Следовательно, подобные пункты плана не должны вызывать раздражение. Это никоим образом не ограничивает наш суверенитет.
Что касается территорий, то вопрос передачи агрессору части Донецкой области должен обсуждаться с народом, иначе решение будет нелегитимным. Но в политике, чтобы сделать два шага вперёд, иногда нужно сделать шаг назад, понимая, что главное — сохранить украинскую государственность, нацию и перспективу для следующих поколений, которые смогут использовать историческую возможность для возвращения всех территорий, оккупированных агрессором.
У оппонентов плана Трампа есть неубиенный аргумент о геополитических последствий плана Трампа в части признания де-юре миром геополитечских реалий в нарушении Хельсинского заключительного акта, Алма-Атинской декларации, и основополагающих принципов ООН.
Мол этот план легитимирует право России совершать агрессию в любой части Европы, а соглашение с Россией и ее гарантии не стоят бумаги на которой они написаны. Проблема в том, что у критиков плана Трампа нет альтернативы кроме вечной войны для Украины.
Никто никогда не даст 100% гарантий. Главное иметь сильную армию, мощную экономику и проводить адекватную своей географии внешнюю политику.
Сейчас Украина остро нуждается в восстановлении после войны. Однако возвращение к нормальной жизни станет еще большим вызовом, чем сама война. Опыт 2019 года показал, что каждое общество не только достойно той власти, которую оно выбирает, но и того лидера, который говорит от его имени.
Голосование «по приколу» — это путь в никуда. Можно не любить Порошенко, но в глубине души многие сейчас вспоминают пять лет его президентства, когда были подписаны Минские соглашения, о которых сегодня можно только мечтать, а страна получила шанс выдохнуть и начать экономическое развитие. Но в поисках лучшего общество повернуло не туда. |
