«Арестович» для Порошенко и «Зеленский для Зеленского»: зачем Гончаренко собственный мирный план?

План Гончаренко стоит читать как минимум на трех уровнях. Первый — как внутриполитический манифест. Второй — как попытку внести альтернативную украинскую позицию непосредственно в международный дипломатический оборот. И только третий — собственно как план прекращения войны, который уже можно разбирать по винтикам и спрашивать, способна ли такая конструкция вообще работать.

«Зеленский для Зеленского»

Начнём с политики.

Свою отдельную политическую нишу Гончаренко начал выстраивать задолго до мирного плана — на теме прав военнослужащих и мобилизации. Его «Гончаренко центры» запустили одну из самых заметных бесплатных юридических линий для военных, через которую прошли десятки тысяч обращений по выплатам, лечению, переводам и отпускам.

Сначала он работал в парламентских ТСК по нарушениям в секторе обороны и лечению военнослужащих, а в конце 2025 года уже сам провел через Раду создание отдельной комиссии по вопросам обороны, коррупции и прав человека и возглавил ее. Туда начали приходить руководители ТЦК, полиции и военных структур, которые в обычной жизни сами привыкли ставить граждан в неудобное положение, — а перед парламентской комиссией уже им приходится нервно объяснять, кто кого задерживал, бил, мобилизовывал и на каком основании.

Параллельно Гончаренко одним из первых в парламенте начал открыто бить по теме бессрочной службы и даже голосовал против продления военного положения, требуя определить сроки службы и демобилизации. Это очень плодородная политическая почва: она собирает протестный электорат и одновременно позволяет показать, что ты не просто ругаешь систему в соцсетях, а имеешь инструмент, которым действительно заставляешь ее отвечать.

Мирный план выводит Гончаренко как политика на новый уровень.

Опираясь на поддержку широкого протестного электората — людей, которых уже «достало», — и обращаясь к этому «достало» не только словами, но, где возможно, действиями, он говорит потенциальному избирателю уже не просто: «Я знаю, где вас обижает система, и чем могу — помогу», а: «У меня есть собственное представление о том, куда вообще должна идти страна и как закончить весь этот кошмар».

В определенном смысле он становится Зеленским для Зеленского.

Зеленский в 2019 году входил в политику почти извне и говорил от имени людей, которым надоел весь политический класс. Гончаренко — наоборот, продукт этого класса до последней клетки. Депутат трех созывов, успевший побывать в двух партиях, структурно довольно похожих, хотя идеологически представлявших себя чуть ли не противоположностями. Но политический прием похож: собрать вокруг себя людей, которым кажется, что весь действующий консенсус перестал говорить об их проблемах.

И если в 2019 году был запрос на «новые лица», то в 2026-м от самого словосочетания «новые лица» у многих украинцев уже начинается нервный тик. Люди хотят назад — к мирной, спокойной, понятной жизни. А кто может олицетворять такое возвращение лучше политика, который сам был частью той довоенной Украины? Гончаренко, конечно, не единственный. По крайней мере двое политических старожилов немного раньше тоже выступили со своими мирными инициативами — о них еще поговорим.

После публикации плана хейтеры Гончаренко заполнили соцсети напоминаниями о «неправильных» ступеньках политической карьеры молодого Алексея. Но у немалого числа людей эти фотографии и видео вызывают скорее ностальгию, чем отвращение. И именно такие люди, которых с каждым днем войны становится больше, могут стать электоральной опорой для его собственного политического проекта.

Исключение из фракции «Европейской солидарности» становится для него одновременно потерей и подарком. Он лишился фракционного зонтика, партийной машины и формальной принадлежности к одному из главных оппозиционных лагерей. Зато отныне каждая его позиция — его собственная. Он уже не «депутат Порошенко, который что-то сказал». Он Гончаренко, которого Порошенко выгнал именно из-за его позиции по вопросам войны и мира.

В политике такие разводы иногда обходятся дороже свадеб.

Разумеется, говорить уже сейчас о сформировавшемся «электорате Гончаренко» рано. Но претендовать на роль центра притяжения для части протестного, антисистемного, уставшего от войны и при этом не пророссийского избирателя он теперь может куда убедительнее. И это очень важная ниша, которую в силу понятных обстоятельств могут недооценивать социологические исследования, а на реальных выборах именно такие ниши все чаще оказываются решающими. Так уже бывало с Трампом в США, Навроцким в Польше, Джорджеску в Румынии и многими другими.

Мирный план как внешнеполитический снаряд

Есть и вторая аудитория, возможно, даже более важная, пока выборов в Украине еще нет, — тем более что именно она способна подтолкнуть их проведение несколько раньше.

Для Вашингтона, Брюсселя, Анкары или Пекина важно не только то, чего хочет Банковая, но и то, что вообще способна принять украинская политическая система. У Гончаренко здесь необычная позиция: он одновременно известный оппозиционный депутат, глава парламентской ТСК по вопросам обороны и прав человека и член бюро консервативной группы в ПАСЕ. То есть для европейского дипломата это не маргинальный комментатор с хорошим интернетом, а часть украинской политической системы, представляющая альтернативную линию.

Предложенная логика вполне может найти отклик в Турции. Летом 2026 года Хакан Фидан сформулировал почти тот же подход уже от имени турецкой дипломатии: если общий мир сейчас невозможен, можно отдельно вывести из войны несколько сфер — прежде всего безопасность судоходства в Черном море и энергетическую инфраструктуру. Он прямо сослался на частичный успех зерновой сделки и возможность отдельного «моратория войны» для конкретных категорий целей. Поэтому в Анкаре черноморский трек Гончаренко не выглядит какой-то невиданной дипломатической селёдкой: именно там подобными категориями не только давно мыслят, но и имеют опыт их практического воплощения.

В Вашингтоне почва для такого плана сейчас еще благоприятнее. Администрация Трампа сама экспериментирует с частичными договоренностями — от энергетического ceasefire до санкционных и торговых стимулов — и демонстрирует куда большую готовность, чем предыдущая администрация, раскладывать войну на отдельные предметы торга. Это не значит, что Белый дом примет именно план Гончаренко. Дональд Трамп вряд ли завтра позвонит Зеленскому со словами: «Володимир, тут у вас wonderful guy из Одессы написал excellent plan, делайте, как он сказал».

Международная политика работает немного деликатнее. Даже у ее американского MAG’истра. Представим переговоры, на которых украинская власть говорит партнерам:

— Такой компромисс невозможен. Украинское общество его никогда не примет.

А партнёр уже может ответить:

— Подождите. У вас действующий народный депутат, известный политик, который только что публично предложил примерно это, объяснил, почему считает это украинским интересом, пережил после этого политический скандал и никуда из большой украинской политики не исчез.

Это не делает Гончаренко представителем Украины на переговорах. Но базовая грамматика его плана — конкретный шаг России в обмен на конкретное послабление или ограничение с другой стороны — гораздо ближе к нынешнему американскому стилю переговоров, чем старая формула «сначала Россия соглашается на весь пакет, потом перемирие».

Китай тоже вряд ли подпишется под документом украинского оппозиционного депутата. Пекин обычно не слишком любит привязывать свою дипломатию к чужим внутриполитическим играм. Но сама логика постепенного прекращения огня, возвращения к переговорам, учета интересов всех сторон и скепсиса по поводу санкционного давления вполне укладывается в китайскую систему координат. В 2026 году Китай продолжает настаивать на скорейшем ceasefire и политическом урегулировании, одновременно выступая против логики постоянного усиления санкций. Поэтому отдельные элементы плана — секторальная деэскалация, транзит, энергетика, гарантии через материальный интерес — для Пекина вполне читабельны. Разумеется, если у товарища Си найдется адъютант, внимательный к украинской политико-дипломатической кухне, и свободная минутка ознакомиться с предложениями из Одессы.

И, наконец, Москва.

Она может воспринять появление такого плана как признак украинской усталости. Но проблема для Кремля в другом: даже один из наиболее компромиссных планов системного украинского политика не предлагает юридически сдавать территории, ликвидировать армию или принимать российский ультиматум. Гончаренко предлагает торговаться.

Так что если это уже «капитулянт», украинские капитулянты как-то очень плохо капитулируют.

«Арестович» для Порошенко: диссиденты примирения и их победы (?)

Сам Гончаренко, конечно, не первый, кто решил открыть в Украине отдельную лавочку мира за немного дешевле, чем в центре. После начала большой войны таких политических фигур стало гораздо меньше, чем до 2022 года, но они никуда не делись.

'; t+=''; t+='