В своем интервью Ирина Фарион явно перешла черту, и общество отреагировало на ее слова. Конечно, скептики успели окрестить происшедшее технологией по отвлечению внимания. Как считает Сергей Кара-Мурза, один из специалистов по пропаганде (не путать с российским политзаключенным Владимиром Кара-Мурзой), для пропаганды, как и для любого другого вида манипуляции, важной задачей является подавление психологического сопротивления человека внушению. По мнению большинства специалистов, любая пропаганда должна быть комбинацией развлекательных, информационных и убеждающих компонентов. (Исключительно сильным отвлекающим действием обладают беспрецедентные и непривычные события катастрофы, громкие скандалы.) Поэтому критики считают, что происшедшее было использовано для отвлечения внимания от полемики прошлой недели вокруг статьи в «Time» и образов некоторых украинских политиков, описанных Саймоном Шустером.
Кстати, спорные суждения те же критики высказывали и в момент, когда брали под стражу Игоря Коломойского, а до этого во время обысков у коррупционеров, массово проходивших по всей стране. Они описывали происходящее как «информационный свисток» для отвлечения внимания от главных событий. Тем более таких «свистков» и явных олергенов не так много. Ирина Фарион по аналогии напоминает красивое кашемировое пальто, которое даже проеденное молью и вышедшее из моды все равно при необходимости можно набросить на плечи и выскочить в магазин за хлебом. Она – «человек по необходимости», «человек по нужде», «человек по вызову», без нее в жизни вообще никак. Но, повторюсь, это пишут критики, строящие свой бизнес на критике. А я все-таки предложил бы сосредоточить наше внимание на обсуждении сути проблемы.
Почему языковой вопрос на второй год войны по-прежнему является таким чувствительным для украинского общества? И почему русский язык априори признается собственностью государства-агрессора? Даже американцы, воевавшие с метрополией, концентрировали свои силы на победе, а не тратили время на обсуждение того, почему в своем большинстве они разговаривают на том же языке, что ненавистные им англичане. Это очень важные вопросы, которые уносят нас в экзистенциальный мир существования украинского народа и той работы, которую наши политики проделали за последние 30 лет. В Украине нет и не было никогда языковой проблемы, её сочинили политтехнологи страны-агрессора.
Российская агрессия это лишь подтвердила. Украинское государство выстояло, потому что за 80 лет нахождения Украины в ее нынешних границах удалось создать единое украинское общество, различий внутри которого не больше чем между австрийскими Тиролем и Каринтией. Повторюсь, в Украине не существует языковой проблемы, а люди, говорящие на русском языке, такие же патриоты Украины. Это доказывают не только героические Вооруженные силы Украины, но и украинское волонтерское движение.
Сейчас все внимание сосредоточено на победе над российской агрессией. Все остальное будет потом, в том числе и исторический суд над украинскими политиками, которые вместо строительства сильной украинской армии на протяжении первых двадцати пяти лет украинской независимости думали только об удержании власти и первичном накоплении капитала, а потом и передаче накопленного по наследству. Эгоизм и примитивное мышление – это исторический тормоз для движения страны. Вместе с тем высказанные Фарион глупости – всего лишь слова и позиция, с которой можно спорить, не соглашаться, но за которую нельзя преследовать. Сила Украины в правильной расстановке приоритетов и толерантности к чужому мнению. Необходимо культивировать атмосферу других точек зрения даже в условиях внешней агрессии. Недаром Биньямин Нетаньяху сразу после нападения ХАМАС созвал правительство национального единства, куда вошли и представители оппозиции. Это было сделано не столько для консолидации общества, которое и так было консолидировано, сколько для повышения качества и эффективности работы правительства в условиях войны.
|
