Политический труп: Костусев последний раз предал своих избирателей

Почти два года назад, в декабре 2011-го, в газете «Сегодня» вышла моя колонка «Костусев, не уходи». Тогда, если помните, мэра тоже нагибали, требуя подписать бумагу об отставке, и нагибали весьма серьезно. Я никогда не поддерживал Алексея Алексеевича и за все те годы, что он управляет Городом, только утвердился во мнении, что этот человек не достоин той должности, которую занимает. По многим причинам, среди которых и отношение мэра к коммунальной собственности, и его патологическая жажда всенародной любви, его политическая слепота, неорганизованность и подверженность внешним влияниям. Его дурость, одним словом.

Мне бы только радоваться отставке персонажа. Однако, как тогда, в одиннадцатом году, так и ныне я не испытываю никаких положительных эмоций. Ведь, что бы там ни говорили оппоненты, Алексей Костусев был избран. Избран большинством одесситов. А значит, никакой Киев не может решать за нас, быть ему мэром или нет. Только всеодесский референдум, только новое голосование должно определять судьбу этого неоднозначного руководителя. Демократия, знаете ли…

Но народ поднимается только за тех, кто его любит. Кто идет ва-банк. Костусев не решился обратиться к людям за помощью, не поставил вопрос ребром, когда его прессовали на Банковой. Он молча подписал унизительное прошение об увольнении, тем самым подтвердив, что никоим образом не может претендовать на лавры Ришелье и Маразли. Подтвердил, что является обычным ничтожеством, возомнившим о себе невесть что…

Помните, как в романе Пикуля «Моонзунд» старлей Артеньев заклеймил инженера-механика Леонида Дейчмана, внезапно испугавшегося своих подчиненных?

«Артеньев встретил его в каюте — мрачный, черствый.

— Я нечаянно пронаблюдал эту сцену. Что она должна означать? К чему этот камуфляж под ложную демократию с «братишками»? Почему ты так одет? Брось ветошь… Ты думаешь их задобрить?

Дейчман стоял перед ним пристыженный и жалкий. Уже лысый мужчина, далеко не глупый, он был потерян — как человек.

— Ты же знаешь, — ответил тихо, — после того случая я боюсь.

— Кого боишься? — наступал на него старлейт. — Если матросов, тогда тебе не к лицу погоны. Такой страх можно излечить только вышиванием с флота, и тебя… да, держать не станут!

— Не кричи ты на меня, Сергей Николаич, не кричи. Неужели не видишь, что все идет к тому, чтобы бояться…

- Неправда. Офицер должен оставаться начальником, а не подхалимничать перед подчиненными. Ты не думай, что они будут тебя за это уважать. Твое разгильдяйство кончится очень плохо: ты отдашь приказ, а тебя пошлют к едрене фене, да еще папироску из портсигара выгребут».

Вот и наш народный хозяйственник поступает подобно Леньке Дейчману, поступает как трус и приспособленец. Он имел все шансы войти в историю Одессы как реформатор, тем более что попытки реформ были, а войдет в нее клоуном, который посмешил горожан и отвалил по первому окрику сверху. Войдет как неудавшийся приватизатор сорока шести соток в Отраде, как человек, подаривший частникам аэропорт и «Пассаж», как прожектер и неудачник.

Мне его искренне жаль. Но куда больше мне жаль в очередной раз изнасилованный город, лишенный права выбора.

Олег Константинов, главный редактор «Думской»