Миф о «неизбежной ядерной» войне — почему прямое столкновение НАТО и России (не) обязательно закончится апокалипсисом?

Когда говорят о прямой кинетической войне НАТО с Россией, в публичном пространстве сразу всплывает образ Третьей мировой — ядерной. Удобный и страшный образ, который отпугивает западные элиты от рискованных решений. Но он же и упрощает, и искажает реальность. Ниже — короткий разбор: почему ядерная эскалация не является автоматической реакцией на любое прямое столкновение, какие технические и политические риски действительно существуют и как их минимизировать.

1. История показывает: даже ядерные державы умеют не переходить черту

Локальные воздушные операции — так называемые бесполётные зоны или контроль над отдельным районом силами авиации — не раз становились решающим фактором в наземных войнах. Ливия 2011 года — самый известный пример: резолюция Совбеза ООН позволила создать no-fly zone, но на деле всё вылилось в полноценную авиакампанию, которая разрушила режим Каддафи без участия наземных контингентов НАТО. Подобные форматы действовали и раньше — Сербия 1999-го, Босния 1995-го, Ирак начала 1990-х: контроль неба определял исход войны, но не вёл к глобальной конфронтации.

Даже прямые столкновения армий ядерных сверхдержав не обязательно приводят к катастрофе. В Корее в начале 1950-х советские и американские пилоты сбивали друг друга в небе, во Вьетнаме советские специалисты обслуживали ПВО, которое сбивало американские самолёты. В 1970 году в рамках «операции Кавказ» советские МиГ-21 с советскими же пилотами дрались над Суэцким каналом с израильскими «Миражами» — и никто не прибегнул к ядерным вариантам, хотя Израиль уже имел атомный потенциал. Всё оставалось в границах локальной войны.

Свежий пример жёсткого, но предельно разумного подхода показала Турция в 2015 году: Анкара без колебаний сбила российский Су-24, нарушивший её воздушное пространство, и Кремль, несмотря на громкие угрозы, не решился ни на какую эскалацию. Более того, позже Эрдоган выстроил с Путиным прагматичные рабочие отношения — без морализаторства, но с чётким расчётом взаимных интересов. Этот эпизод показателен: твёрдая и уверенная реакция на агрессию сдерживает Москву куда лучше, чем вечные «озабоченности» и дипломатические реверансы.

2. Политическая логика: «escalate to de-escalate»

В аналитических кругах — от привозовских диспутов до штаб-квартиры НАТО — часто вспоминают концепцию «эскалации ради деэскалации»: мол, Москва может нанести ядерный удар, чтобы вынудить противника отступить. Многие эксперты считают это мифом — слишком абстрактной, не доктринально закреплённой идеей. Применение малых тактических зарядов на собственной или спорной территории вовсе не гарантирует «снижения напряжения» — скорее, приведёт к международной изоляции и потере контроля над ситуацией.

Тут польский аналитик по геостратегии Марек Буджиш противопоставляет традиционный сценарий «отчаянного удара проигрывающей России» более вероятному, по его мнению, варианту — удару для закрепления успехов. Такой шаг стал бы демонстрацией силы, чем-то вроде Хиросимы: победитель применяет оружие массового поражения, чтобы ускорить капитуляцию противника и заставить мир признать новый статус-кво. Политическая цена в таком случае ниже — сильного осуждают медленнее, чем слабого, а ядерная угроза превращается из акта отчаяния в инструмент легитимации силы.

3. Ядерный шантаж работает — но не вечно

Российский ядерный шантаж действительно работает: с осени 2021 года Москва успешно использует сам факт наличия «красной кнопки» как элемент давления. Осенью 2022-го, напоминая Буджиш, Белый дом реально нервничал — Вашингтон убеждал Киев не заходить слишком далеко, чтобы «не загнать Путина в угол». Тогда же США отказались передавать оружие, способное радикально изменить баланс. Прошло три года, а схема та же: Кремль поднимает тему ядерки — Запад предлагает «мирный план». Для Москвы это дёшево и эффективно.

4. Присутствие НАТО — не ядерный триггер

Если государства НАТО разместят на территории Украины своих инструкторов, технику или даже формальный контингент поддержки — в виде ЧВК, условных миротворцев, добровольческих подразделений в составе Сил обороны Украины или в каком-либо ином статусе, — это действительно повысит риск прямой конфронтации. Но политика и логика рационального актора работают: прямой ядерный удар по контингенту НАТО повлечёт для агрессора последствия, которые многократно превысят любые возможные выгоды. Западные государства платят слишком высокую военную и политическую цену за пересечение «ядерного табу» — и это их сдерживает. Американский центр CFR и другие аналитические структуры подчёркивают, что стратегическое противодействие России сегодня охватывает широкий спектр мер, далёких от сценария «автоматического ядерного» пути. Вероятнее другие формы ответа: конвенциональные удары, кибератаки, блокировки, давление на союзников в других регионах.

Ввод войск союзников натерриторию Украины выглядит рискованым, однако имеет свои плюсы для западных держав. Пока украинская армия сковывает на своей территории основные боеспособные силы РФ, возможности Кремля для эскалации за пределами украинского театра боевых действий минимальны. Но если будет подписано перемирие и фронт «замрёт», высвободившиеся силы и ресурсы Россия сможет перенаправить на другие направления — от Балтии до Африки. А в случае перемирия эти возможности вырастут: договорные ограничения и усталость общества не позволят Киеву быстро возобновить активные боевые действия в поддержку союзников.

5. Технические риски есть — но управляемы

Случай с подполковником Станиславом Петровым в 1983 году — яркое напоминание, насколько близко человечество подходило к катастрофе. Компьютеры «увидели» запуск американских ракет, но Петров заподозрил сбой — и оказался прав. Сегодня вероятность такой ошибки многократно ниже: спутниковые группировки, общие радары, перекрёстная верификация данных между союзниками практически исключают ложные срабатывания. Но в условиях хаоса, массированных ударов и перебоев связи риск ошибочного решения сохраняется, поэтому «красные телефоны» между ядерными державами остаются не данью традиции, а условием выживания.

6. Почему этот миф вреден

Страх перед «автоматической ядерной войной» стал удобной политической отговоркой: «не делаем X, потому что тогда будет ядерка». На деле вопрос другой: готовы ли западные страны твёрдо защищать свои интересы? Мир ядерной эпохи не лишил нас инструментов — он просто сделал их дороже и сложнее. Поэтому трезвый, технически обоснованный подход полезнее, чем самоугрозы апокалипсисом.