совиньен_3

Alla Yurasova / 11 февраля, 17:52

Сборник рассказов «Истории моего двора» – Часть Восемнадцатая


«Технический прогресс в рамках дворового пространства»


Солнце провело день в трудах, утомилось и собралось на покой. Жара понемногу спадала. Усталое светило ослабло, ему требовался полноценный восьмичасовой отдых. Переваливаясь с боку на бок, солнце пачкало небо предзакатным цветом. Неповоротливое Ярило разбрызгало по небосклону малиновый сироп. Синее небо, покрытое солнечной вечерней краской, демонстрировало рубиновые, фиолетовые, розовые оттенки, индиго и бордо. Подул соленый ветерок, отмытый морем до хрустального блеска, зазвенел серебром в зеленой листве.


Папа шёл с работы домой по Пушкинской, мимо Универмага. И поскольку в кармане у него гордо лежала премиальная «толстая» пачка денег, состоявшая из нескольких купюр, то неведомые силы затянули моего папу в знаменитый одесский магазин. Надо понимать, прогресс докатился до Чёрного моря. В витрине ЦУМа стоял роскошный, серебряный пылесос марки «Сатурн». От вида космического приспособления папа опьянел. Забыл страх и без согласования с мамой, купил на всю (до копейки) премию пы-ле-сос!

А ведь ничто не предвещало грозы.


Предыстория была такова: у моего папы и дяди Мопса шло негласное соревнование. Кто первый купит техническую новинку, тот и выиграл. Беда в том, что семья, соседи и даже участники соревнования не ведали, какой приз ожидается триумфатором. Судя по всему — ничегошеньки победитель не получает. Тогда неясно, в чём суть состязания. На этот раз папа был на седьмом небе от счастья, он опередил мужа Лили. Не следует праздновать победу не убедившись в устойчивости результата. Папа — поспешил.


Мама отсутствовала. Бабушка неласково буркнула

— Янко! Кушать будешь? Или дождёшься всех? — Ссоры ссорами, а мужчину, пришедшего с работы надо накормить. Бабушка свято верила в незыблемость домостроя.

— Дождусь. Нет проблем, — ответил папа в предвкушении шока, который произведёт пылесос на семью. Он незаметно пронёс огромный короб в кладовку. Я, ничего не ведая, гуляла с младшей сестрой во дворе. Как у моих родителей получился второй ребёнок идиллическим, бесшумным, покладистым — оставалось загадкой для всех. Соседки наперебой пытались завладеть моей сестрой, похожей на картину с японскими малышами.

— Я пойду с Кариночкой в парк, — сообщила мне бывшая антисемитка Зина.


Началась эпоха замысловатых, не нашенских имён. Лены, Тани, Вали, Светы и Люды сошли с дистанции из-за банальности звучания. В социалистическую жизнь пробивалась иностранщина в виде Снежан, Анжелик, Эвелин. Зина быстро схватила сестру за руку и выпорхнула со двора. Её сын Витёк после школы шёл на тренировку, аж во Дворец пионеров. Раньше семи домой не возвращался. Муж Жорик отбыл в недельную командировку. Приготовив ужин, Зина могла погулять с «пупсиком», так называли мою младшую сестрёнку за спокойный нрав и пухлые, румяные щёчки. Мы с Кариной, хотя внешне походили одна на другую, всё же сильно разнились характерами. Норов отсвечивал в глазах, у неё — тихий, у меня — взбалмошный.


Соседки редко оставались присмотреть за мной. Слишком балованная и неугомонная, требовала повышенной внимательности. Нельзя было отвлечься хоть на минуту. В эту самую роковую минуту я умудрялась совершить множество шкод и непотребств. За мной надо было «следить в оба направления глаза», в прямом смысле этого слова. А кто хочет напрягаться? Никто!


К семи часам вечера семья собралась за столом. Ужин проходил в обсуждении следующих выходных. У родственницы папы, имеющей цыганские корни и вышедшей замуж за щирого українця, доброго человека, подпольно гнавшего замечательный самогон, намечался день рождения, который собирались отметить на даче. Маме, Лиле и бабушке предложили приготовить торт «Наполеон» и пожарить два килограмма бычков. Женщины обсуждали план действий, равномерно распределяя обязанности. Оказывалось неимоверно важным разделить работу поровну. Ни Мама, ни Лиля, ни бабушка не желали делать больше, чем две другие. Вопрос стоял принципиально. Совещание проходило на повышенных тонах.


Мужчины, усевшись на балконе, оставленные ненадолго без бдительных очей женской части семьи, обсуждали технические новинки, появившиеся в наших магазинах.

— Я видел пылесос, такой длинный, как ракета, — рассказывал муж Лили, дядя Мопс.

— Я тоже видел, — ёрзая на кресле, тщательно пытаясь скрыть самодовольную улыбку, — проговорил папа. От напряжения у него ходили желваки. Женщины закончили убирать со стола и мыть посуду, незамедлительно присоединились к нам, продолжая обсуждать воскресную поездку на дачу. Они никак не могли определиться с подарком. Перебивая друг друга, шумно спорили по каждому предложению. В нашей семье все говорили громко и одновременно. Гвалт стоял ещё тот.


— Цыц! — Рявкнул мой, обычно, добрый папа. Он так жаждал триумфа, что подпрыгивал на месте, пытался нас утихомирить.

— У меня сюрприз! — крикнул, чтобы хоть как-то привлечь внимание. Выскочил с балкона в комнату, добежал до кладовки, откинул цветастую занавеску и достал большую коробку. Мы вернулись в квартиру. Любопытство подталкивало в центр ковра, где папа раскрывал короб, доставал круглый агрегат, похожий на планету Сатурн.


Семья затаила дыхание. Дядя Мопс загрустил.

— Боже правый! Что это? — Прошептала мама.

— Это, — гордо провозгласил мой отец.

— Это — пылесос!!!

Народ замер.

Слышимость в нашем дворе была отличная. Соседи начали гуськом подниматься к нам на второй этаж. Ступеньки кряхтели под жителями адского дома. Не все из них могли похвастаться стройными фигурами. Картошка и макароны откладывались на бёдрах и животах предательскими валиками.


Старая лестница плакала, стонала под вечно переедающими соседями, не имевшими ни малейшего представления о полезном питании. Торжественный момент завладел душами жильцов нашего двора. Каждый мечтал причаститься к возвышенному, то есть к пылесосу, нахально блестящему на втором этаже. Каждый пытался пролезть ближе к космическому аппарату, предмету внеземной цивилизации. Папа с неимоверно серьёзным лицом, как Генеральный секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза на докладе какого-то там Пленума не говорил. Нет! Папа вещал!

— В инструкции написано, что техническое устройство должно согреться до комнатной температуры, что штепсель вставляется в розетку, что необходимо нажать кнопку и будет вам… Кранты!!!


Папа тщательно следовал написанному в паспорте нашего пылесоса. Произвёл все необходимые действия. Как такое могло случиться? Как?!!

Взрыв прозвучал громкостью в 1000 децибел. Хотя в вечернее время шум не должен превышать 40 дБ. Пылесос загорелся. Гром разметал тишину, молнии засверкали, разлетелись страшными огненными копьями. Папа, мой умный папа, проявил недюжинную храбрость и прыткость, вырвал штепсель из розетки. К счастью ковёр не прогорел.


Пожар не успел заняться, бабуля полила пылесос из вазы, ромашки вывалились, точно как на могильный постамент. Мокрый пылесос напоминал кладбищенский памятник самому себе, осыпанный цветами. Народ стоял, прикрывая рты, сдерживая руками крики ужаса и досады.

— Явление чуда народу по объективным причинам переносится на завтра, — махал рукой, словно кадилом, дружелюбный и подозрительно удачливый священнослужитель отец Александр. Жест предназначался всем соседям первого этажа, — Кыш, кыш!


Лестница запела унылую песню под названием «Жизнь после взрыва». Соседи с поникшими лицами спускались с Олимпа. Боги покинули нас. Папа понуро прижался к стене, закрыл руками бледное лицо.

— Янко, — обняла мама папу, — не огорчайся, мы живы-здоровы. Сдашь чёртовый пылесос, обменяешь на новый. Не покупай без меня такие значительные вещи. Мы должны согласовывать подобные действия. Ну, не расстраивайся, — чмокнула отца в щеку. Папа виновато улыбнулся.


Мама немного отодвинулась от мужа. Печальное лицо папы выражало вселенскую боль цыганского народа. Он мечтал о славе, а получил — позор. Огорченный муж растравил душу мамы, она искренне сочувствовала ему. Впрочем, как и я

— Папа я люблю тебя, а пылесос не люблю, пылесос мерзкий. Выброси его в мусор, — с театральным состраданием продекламировала я. По-видимому мой пафос рассмешил взрослых, чего я, на самом деле, и добивалась. Мама хмыкнула и залилась гомерическим смехом, вспомнила в деталях взрыв пылесоса. Бабушка застонала.

— Ой! Не могу! — захохотала во все горло. — Думала лопну от напыщенной серьёзности. Лиля заржала молодой кобылкой, запрыгала по квартире.

— Ха-ха-ха! Пылесос взорвался, Ася! Ты видела такое?

— Мамочка! Теперь уже видела! Ха-ха-ха! — влилась в хор двоюродная сестра Ася.


Бывшая проститутка Сара и её муж Сережа пытались успокоить моего папу. С серьезными лицами «они несли какую-то пургу», как называла их болтовню бабушка. Папа растерянно хлопал глазами, не понимал ни единого слова из разговоров Сары и Серёжи. Он мучительно пытался уловить суть вопроса, не смог и под конец залихватски, упёр руки в боки, засмеялся, продемонстрировал все 32 зуба.


Смех проникал в открытые двери, под опущенные шторы, под прикрытые створки окон, внедрялся в распахнутые форточки. Смех летал ночными бабочками по двору, стихал и снова взрывался. Хохот гремел громче, чем звук крушения пылесоса. Папе сопереживали, но если смешно, то смеялись от души, широко и искренне. Ведь на самом деле, ничего страшного не произошло. Ну, Янко потратил деньги на не очень важную, на их взгляд, покупку. Ну, пылесос взорвался. Правда же — это ужасно смешно. Хохот не унимался. Люди отдавались смеху полностью без остатка.


Сложная жизнь придавливала, пристукивала. Наш оптимистически настроенный народ пытался выбраться из злободневных завалов. Им только дай посмеяться, хлебом не корми. Бабушка и Лиля, насмеявшись утирали слезы, держались за животы.

Только дядя Мопс ну никак не мог скрыть ехидную ухмылку, опускал глаза, отворачивался, наклонялся, поправлял что-то внизу. Взрыв — вода на мельницу его успеха. Он не первый? Это ещё тот вопрос.


Автор Алла Юрасова


Мои рассказы в блоге!  ❤️

Instagram!  🍭

Facebook!  👅

Сотрудничество 💌
Facebook Messenger или yurasovalla@gmail.com

 

Распечатать

Пост размещён сторонним пользователем нашего сайта. Мнение редакции может не совпадать с мнением пользователя



   Правила

Записи в блогах:





дерби