По итогам сетевых дискуссий последних дней.
Если кого-то особо раздражают, т. е. «тригерят», те же спектакли одесского театра «Маски» в закрытом помещении, с бегущей строкой украинского перевода, на которые можно и не ходить, или же печатные издания только потому, что они на русском языке — с этим просто прямо к врачу/в психушку надо.
Но я прекрасно понимаю, что русскоязычная (хоть и не только) музыка, особенно на открытом воздухе или в общественном транспорте, вполне способна раздражать; музыка — вообще сильный раздражитель. Так что ставится вопрос, а почему бы это и не убрать административно? Будет же лучше, говорят адепты запретов и «мораториев», исчезнет почва для конфликтов…
Но это — именно тот случай, когда дорога в Ад вымощена благими намерениями. Якобы благими. Декларативно. Языковая дискриминация, которая сейчас если не продвигается активнейше, так активно толерируется (! ) очень значительной частью украинского общества — это один из наиболее злокачественных типов дискриминации в мире и прямой путь к ещё худшим проблемам.
Запреты на русскоязычную музыку автоматически актуализируют нетерпимость к русскому языку уже и в вашем личном общении — на улице, в поезде, и так далее. Пускай это, в целом, пока что «не на часі», но и эта тема давно «прощупывается энтузиастами». Или же вы не читали в соцсетях «находящие живой отклик» посты, когда кто-то возмущается русскому языку в городском пространстве или в поезде?!
В самом конечном итоге, хотелки и претензии некоторых граждан на право вообще не слышать русский язык в Украине, — право, которого нет и быть не может (! ), — могут быть обеспечены только практикой избиения за русский язык на улице.
И, никак не протестуя (хотя бы только в соцсетях) против запрета на любую русскоязычную музыку, пускай даже такая музыка нам сейчас чаще даже не нравится, мы только загоняем проблему вглубь — и она будет возвращаться во всё худших формах и проявлениях, дубинками на головы «неправильно» говорящих. Что — не страшилки, но просто так в мировой истории реально работает механизм последовательных ограничений свобод, в случае если процесс не получает достаточного отпора.
Давно уже нет никаких оснований думать, что «хейтеры» русского языка в Украине сами по себе, без общественно-политического противодействия, остановятся хоть на чём-то.
Языковая дискриминация — та «красная линия», которую украинское общество, будь оно действительно европейским, не должно было бы переступать изначально — но мы уже, вероятно, девять лет (начиная с принятия закона об образовании с его токсичными языковыми положениями) как за чертой, и процесс ухудшения методов языкового администрирования не остановлен.
Шквал ненависти к русскому языку, разгоняемый пассионарным в этом отношении меньшинством, можно погасить только ответной твёрдой позицией общества (в первую очередь общества — а власть, в значительной степени, уже просто реагирует на тех, кто активен) о том, что разжигание языковой ненависти неприемлемо.
