Сразу важно отметить, что монобанк — это IT-проект, работающий на базе Универсал Банка Сергея Тигипко, а сам Гороховский, как и Тигипко, в разное время руководили ПриватБанком.
Для тех, кто не в курсе, напомню, что всё началось в начале недели, когда, как говорится, «Остапа понесло». Олег Гороховский опубликовал у себя скриншот видеоверификации клиентки, счёт которой был заблокирован по причине того, что за её спиной идентифицировали российский флаг.
Впоследствии оказалось, что с высокой долей вероятности это был флаг Словении. Вместо волны всеобщего одобрения на голову Гороховского вылился хейт за то, что он не только опубликовал персональные данные клиентки, но и обвинил её в коллаборационизме, при том что её отец воюет в ВСУ, а сама она сидела на фоне флага Словении.
Кроме этого, Гороховский нанёс ей личное оскорбление, заявив о том, что у неё немытая голова. По сути, Гороховский забыл главное правило бизнеса — прошлые результаты не обязательно гарантируют будущие.
Если раньше ура-патриотическая риторика была в моде, то спустя четыре года российской агрессии большинство воспринимает её как пропагандистскую, и она стала вызывать отторжение. Ведь лидеры общественного мнения не пишут о реальных проблемах — они стараются выехать на патриотической риторике, критикуя окружающих, но только не украинское правительство.
Жена Цезаря и сам Цезарь вне подозрений. Все четыре года войны Гороховский старался быть в центре внимания. Благодаря активному взаимодействию с волонтёрами и государством его банк существенно нарастил клиентскую базу.
Обратной стороной стало и то, что Гороховского всё чаще стали связывать с афёрами вокруг сборов и с элементами государственной коррупции. Хотя, справедливости ради, за все четыре года российской агрессии монобанк выполнял все свои обязательства перед клиентами и действительно предложил обществу новый уровень быстрого клиентского сервиса.
Но общественное мнение устроено таким образом, что репутация может меняться стремительно. Чтобы отвлечь внимание от Пласидо Доминго, достаточно просто громко хлопнуть дверью в концертном зале. Когда случилась эта история, всех собак решили спустить именно на Гороховского, потому что он просто оказался удобной мишенью и попал под руку в момент общественного раздражения.
Другое дело, что его поведение отражает более серьёзную проблему, связанную с «охотой на ведьм» в Украине, когда без решения суда людей стигматизируют как пособников коллаборантов или закрывают им банковские счета. Эта кампания, по сути, поощряется государством и активно разгоняется частью бизнес-сообщества, которое видит в этом инструмент повышения собственного социального капитала.
Это напоминает казино: однажды сорвав джекпот общественного одобрения, тебе хочется повторять этот успех снова и снова. Тем более в эпоху социальных сетей, когда главным мерилом общественного успеха становятся лайки, репосты и количество подписчиков.
В такой системе координат гораздо выгоднее громко осуждать и демонстрировать свою «правильную позицию», чем пытаться разбираться в сложных и неоднозначных ситуациях. Кроме того, психологически гораздо комфортнее быть частью большинства.
Люди склонны присоединяться к доминирующему мнению, потому что никто не хочет оказаться маргиналом или изгоем. В результате общественная дискуссия всё чаще превращается в соревнование по демонстрации лояльности, где эмоциональная реакция подменяет правовые процедуры и здравый смысл.
Не менее важным выглядит и другой аспект этой истории. Сам по себе подход, при котором руководитель цифрового банка может легко получить доступ к персональным данным клиента и использовать их в публичной коммуникации, кажется крайне проблематичным.
Если подобная практика действительно существует, то возникает серьёзный вопрос о доверии к банковской системе в целом. Банковская тайна и защита персональных данных — это фундамент доверия между клиентом и финансовой институцией.
Вполне возможно, что это не единичный случай и не единственный банк, который столь фривольно обращается с персональными данными клиентов. Если подобная практика станет нормой, это может подорвать доверие не только к отдельным банкам, но и к финансовой системе в целом.
Учитывая близость Гороховского к власти, вполне вероятно, что этот скандал попытаются постепенно замять. Кроме того, монобанк сегодня играет важную роль в инфраструктуре волонтёрского движения: через него проходит значительная часть сборов на нужды армии и гуманитарные проекты.
Его серьёзная дискредитация могла бы поставить под сомнение саму систему онлайн-сборов, а в условиях войны это неизбежно затронуло бы всё волонтёрское движение.
Именно поэтому эта история, скорее всего, будет постепенно вытеснена из информационной повестки. Однако вопросы, которые она подняла — о границах публичной ответственности бизнеса, о защите персональных данных и о том, где проходит грань между гражданской позицией и цифровой травлей, — никуда не исчезнут. |
