Официальное открытие состоялось на Межправительственной конференции Украина — ЕС 15 июня 2026 года. С 2020 года изменилась методология переговорного процесса, которая вместо 33 переговорных глав предусматривает 6 переговорных кластеров: «Основы», «Внутренний рынок», «Конкурентоспособность и инклюзивный рост», «Зелёная повестка и устойчивая связанность», «Ресурсы, сельское хозяйство и сплочённость» и «Внешние отношения».
Ради объективности следует отметить, что Черногория начала процесс вступления ещё в 2012 году и за 14 лет по старой методологии закрыла только 16 переговорных глав из 33. В случае Хорватии — последней на сегодняшний день страны, принятой в Европейский Союз, — этот процесс занял шесть лет: переговоры проходили с 2005 по 2011 год.
С одной стороны, произошедшее можно считать большим успехом для Украины, ведь ещё до начала полномасштабной российской агрессии никто не мог говорить даже о скором получении статуса кандидата на вступление в Европейский Союз.
С другой стороны, это последний серьёзный рубеж на пути к членству в ЕС, после которого остаётся лишь единогласное голосование всех государств-членов за принятие страны-кандидата. Именно здесь могут возникнуть самые серьёзные трудности — не технического, а политического характера.
Вопрос не только в Украине. Вопрос заключается и в готовности Европейского Союза к дальнейшему расширению, а также к позиционированию себя в современном мире, где отчаянно борются центробежные и центростремительные силы.
В то время как Франция и Германия пытаются проводить собственную внешнюю политику, у них вызывает раздражение деятельность Каи Каллас, которая, имея за плечами опыт премьер-министра Эстонии, проводит бескомпромиссную политику в отношении переговоров с Россией, исходя из собственного понимания международной ситуации и интересов своей страны.
Для Европейского Союза необходимо чётко ответить на вопрос о том, как он воспринимает Украину. Момент истины приближается. Собственно, ЕС сам загнал себя в угол, приняв в 2004 году Европейскую политику соседства, которая противоречила духу статьи 49 Лиссабонского договора.
Эта статья предоставляет любому европейскому государству возможность претендовать на членство в Европейском Союзе. Таким образом, ЕС не в силах сдерживать стремление Украины и Молдовы двигаться по этому пути, поэтому всё упирается в вопрос стратегического развития самого Союза.
Либо ЕС будет держать обе страны на расстоянии вытянутой руки, сохраняя их в подвешенном состоянии долгие годы, либо даст зелёный свет на присоединение.
Стоит отметить роль пятого президента Украины Петра Порошенко и действующего президента Владимира Зеленского в попытках сдвинуть этот вопрос с мёртвой точки. Однако важно также признать, что Украина при Петре Порошенко в большей степени соответствовала стандартам демократии и правопорядка, чем сейчас.
Конечно, многое можно списать на войну, но тогда не совсем понятно, почему украинская власть считает, что в Европейском Союзе закроют глаза на существование единого телемарафона, судебные приговоры за критику президента, коррупцию в высших эшелонах власти, отсутствие выборов и смены власти, наличие большего числа оккупированных территорий и, самое главное, продолжающуюся горячую фазу конфликта с Россией.
С другой стороны, Европейский Союз не может подходить к Украине по «гамбургскому счёту», иначе ему придётся принять Молдову раньше Украины. В Молдове проходят регулярные выборы, существует свобода слова и политическая конкуренция, конфликт в Приднестровье носит замороженный характер, вопрос Гагаузии решён в относительно позитивном ключе.
Кроме того, значительная часть граждан Молдовы одновременно является гражданами Румынии. Наконец, Молдова несопоставима с Украиной ни по численности населения, ни по территории, а потому её легче интегрировать в общеевропейское пространство.
К тому же у Молдовы есть мощный лоббист в лице Румынии. К слову, граждане Румынии, проживающие в Молдове, уже давно участвуют в выборах в Европейский парламент.
Очевидно, что действующий президент понимает: единственная возможность сохранить власть после войны — это быстрое вступление в Европейский Союз. Однако быстрое вступление возможно лишь в том случае, если ЕС не будет ощущать не только военной, но и экономической угрозы от этого процесса.
Это означает, что президент Зеленский должен продемонстрировать успех на поле боя — как минимум деоккупацию Крыма либо других территорий, захваченных агрессором.
Как бы фантастически это ни звучало сегодня, вариант, подобный ситуации между США и Ираном, где каждая сторона считает себя победителем, для ЕС неприемлем. В российско-украинском конфликте мерилом успеха остаются территории — либо захваченные агрессором, либо освобождённые украинской армией.
Следовательно, ситуация на поле боя во многом предопределит, станут ли переговорные кластеры преодолимым этапом или непреодолимым препятствием на пути переговоров между Киевом и Брюсселем. |
