Бабий Яр, Варшавское гетто, Аушвиц… — как из кубиков в детском конструкторе из отдельных топонимов сложилось то, что сейчас носит имена Холокост, Шоа, Дритер Хурбн. Скорее эвфемизмы: всесожжение, катастрофа, третье разрушение.
А прагматика у этих знаков и символов очень простая. Погибло два из трёх европейских евреев. Для того, чтобы получился один современный еврей — мой условный ровесник или собственно я, к примеру — должны было встретиться двое бабушек и двое дедушек — юношей и девушек тогда. Вероятность комбинации, приводящей «ко мне» по такому раскладу — 1/81.
Такой взгляд на ситуацию немного смещает акценты, окрашивая «никогда снова» не в тумбалалаечное нытьё, а в готовность идти с кухонными ножами на патрули и с — что там у патрулей найдётся — на арсеналы. В смысле, ничего личного, просто чтобы никогда снова. Впрочем, Израиль отлично справляется, слава Д-рвину. Вообще, когда за дело берутся люди, вырвавшиеся из ада и попросившиеся через пару лет обратно, у них всё получается.
И до ста двадцати тем, кто застал и выжил.