Украина очень эффективно бьёт по Ozon, Wildberries и другим сетям, в то же время российские оккупанты выбивают склады «Новой почты», «Сильпо», «Эпицентра», Rozetka и других компаний.
В отношении происходящего внутри украинского общества есть разные оценки, но все они меркнут в свете необходимости противостоять врагу. Всем хочется закончить войну, но сдаться — никогда.
То же самое и среди российского общества. Кроме того, у наших стран разная весовая категория. Агрессор опережает нас по величине территории, человеческим и материальным ресурсам. Это нельзя не учитывать.
На минувшей неделе состоялось два знаковых визита. В Москву прибыли секретарь по международным делам при Святом престоле Пол Ричард Галлахер и глава ЦРУ Джон Рэтклифф.
Если в отношении визита Рэтклиффа в Москву существует множество спекуляций — от обсуждения вопросов российской агрессии против Украины до российской угрозы НАТО и будущего Ирана, — то в случае с Галлахером ситуация становится яснее благодаря интервью РБК министра иностранных дел Сергея Лаврова.
Который заявил, что рассказал Галлахеру о так называемом вероломном поведении Запада в отношении толерирования ситуации в Украине в части защиты русского языка и церкви, а также о роли Запада в событиях 2014 года и в отношении того, что за ними последовало.
В общем, старая российская пропагандистская жвачка, которую Лавров повторяет из раза в раз, каждый раз сообщая об удивлённом выражении лица своего визави, как будто Лавров рассказывает ему что-то такое, чего мир ещё не слышал в оправдание агрессором своей агрессии.
Если соотнести интервью Лаврова с интервью генерала Буданова, можно сделать вывод, что переговорный процесс поставлен на паузу. Единственный трек, который даёт свои плоды, — это работа двух уполномоченных, Дмитрия Лубинца и Яны Лантратовой, благодаря которой происходит обмен солдатами, находящимися в плену.
К слову, Лавров охарактеризовал этот диалог как конструктивный и деполитизированный. Здесь стоит отметить роль Дмитрия Лубинца, который, вопреки общественному давлению, сумел выстроить доброжелательный диалог с Лантратовой, понимая, что на кону жизнь конкретных украинских солдат.
А судя по тому, что, по словам генерала Буданова, украинскую армию нужно пополнять не менее чем на 30 тысяч солдат ежемесячно, этот диалог ещё долго будет актуальным.
Любопытно, что на минувшей неделе списки партии «Яблоко», занявшей антивоенную позицию, сняли в Свердловской, Псковской и Калининградской областях, то есть там, где позиции «Яблока» наиболее сильны.
Более того, государственный социологический центр ФОМ исключил «Яблоко» из своих исследований. Формальным основанием стало снятие «Яблока» с регистрации, но реальным, конечно, — рост их рейтинга.
Понятно, что «Яблоко» не могло претендовать на победу на этих выборах. Даже без фальсификаций «Единая Россия» получила бы большинство мест в Государственной думе. Угроза состояла в том, что риторика «Яблока» могла бы звучать с телеканалов, а самое главное — «Яблоко» могло бы претендовать на попадание небольшой фракцией в парламент.
Кажется, что общего между этими новостями? Общее то, что мы не наблюдаем никаких признаков завершения войны. Более того, война выходит на новый виток противостояния, который предполагает вовлечение в происходящее гражданской инфраструктуры.
Для Украины подобное развитие событий представляет угрозу с точки зрения экономики, которая является становым хребтом украинской национальной безопасности. Страна не может зависеть только от западной поддержки, иначе нельзя говорить о независимости.
Можно, конечно, праздновать 24 августа и устраивать помпезный парад, но мечты сразу разбиваются о реальность когда нечем платить, со слов президента Украины, украинским героям и нам срочно нужна поддержка в форме очередных десятков миллиардов долларов.
Если посмотреть на макроэкономическую ситуацию в государстве-агрессоре России и Украине, контраст становится более очевидным. Россия, несмотря на колоссальные расходы на войну, сохраняет значительно больший запас прочности за счёт масштабов экономики, сырьевого экспорта, доступа к внутренним финансовым ресурсам и способности государства перераспределять значительную часть экономики на военные нужды.
Украина же находится в иной ситуации: разрушение инфраструктуры, сокращение производственного потенциала, демографические потери, дефицит рабочей силы и снова зависимость бюджета от внешнего финансирования существенно ограничивают пространство для манёвра.
Поэтому для нашей страны вопрос экономической устойчивости — это уже не просто вопрос уровня жизни или темпов роста ВВП, а непосредственно вопрос способности государства продолжать сопротивление. И здесь просто словарём устойчивости в подарочной упаковке не ограничишься. |
