Прохожая

«скорее всего, всем глубоко наплевать на мое мнение, но попытка не пытка.
мы имели счастье лежать в реанимации у тополенко достаточно долго, чтобы иметь свое субъективное мнение. более того, мы лежали какое-то время одновременно с ребенком нади, хотя к тому, что я скажу это не имеет отношения.

поступили мы туда с недоношенностью какой-то там степени и обширным кровоизлиянием в мозг. изначально мы понимали +/- серьезность ситуации, но, конечно мы надеялись на нечто хорошее. по началу ребенка там чухали, и даже расчухали, сняли с аппарата, запустили ему пищеварительную систему. когда я приходила туда, то видела, что ребенок чистый, он всегда лежал в разных положениях, чтоб не залеживать бочка. по уходу претензий нет особо.и я была уверенна, что делается все по медицинской части, чтобы дать ребеночку шанс.

далее произршла такая ситуация, что виктор викторович вызывает к себе в кабинет и начинает рассказывать, что ребенок останется инвалидом и еще много страшных слов. в ответ на его слова мы говорили ему (говоря «мы» я подразумеваю, что это все не за один разговор было, моя мама тоже принимала участие), говорили, что мы заберем малыша в любом случае, в любом состоянии, на что виктор начинал активно возражать, говорить фразы подобные «вы что не понимаете?! он будет инвалидом! растением! дцп! « в буквальном смысле кричать! очень жаль, что не могу подтвердить эти разговоры диктофонной записью, потому что понимаю, что для многих это кажется просто выдумки обезумевшей матери. не хочу даже знать, для чего было такое давление. насколько я знаю, теоретически реаниматологу вообще не особо важно, что будет после него. ему главное реанимировать основные функции жизнедеятельности. ну да ладно. были у нас разногласия на этот счет, было письмо в горздрав, сейчас это не существенно для рассказа.

тем не менее, мы продолжили лечение. а точнее отделение продолжило лечение, поскольку мы никогда не сталкивались с кровоизлиянием в мозг у младенцев. несколько раз приходил нейрохирург. что нам рассказывали, то мы и слушали. были уверенны, что все делается как надо. у малыша на фоне кровоизлияния начала прогрессировать внутренняя гидроцефалия. когда я увидела, как увеличилась головка буквально за пару дней, я конечно чуть не упала в обморок. спрашивала об этом врачей — они отвечали очень расплывчато. сказали, что все под контролем, нейрохирург приезжал, ничего не назначил, нужно наблюдать, голова в пределах возрастной нормы.

как-то раз выползает из конуры виктор викторович и говорит, что ребенок в реанимационных мероприятиях не нуждается, его нужно переводить на этаж (в отделение недоношенных новорожденных). для нас это означало, что «ну наверное это хорошо, раз переводят, значит на поправку! ". на этаже нас встретила приятная женщина — зав. отделением валентина ивановна. к этому времени голова визуально уже била все рекорды. именно валентина ивановна сразу же вызвала нейрохирурга, который сказал, что нужна срочно операция по дренированию жидкости. нас быстро перевели на слободку, прооперировали и отправили обратно в парк шевченко, несмотря на наши просьбы оставить его там.

нейрохирурги приходили всего несколько раз наблюдать за дренажом. потом мы слушали истории о том, как отделение реанимации вызывает нейрохирургов, а те не приходят. естественно, у меня не было причин не верить этому. я была злая на нейрохирургов. мы приехали к нейрохирургам в отделение, после разговора с которыми (с завом, конечно) было принято решение перевести малыша к ним.

после перевода дела вроде как пошли на поправку. по крайней мере мой ребеночек стал лучше себя чувствовать. хотя обследования говорили об обратном. после виктора викторовича я вообще уже не могла нормально воспринимать врачебное мнение, поскольку он его высказывал очень «своеобразно». пропущу долгий процесс нахождения там, поскольку он не относится к делу. к сожалению, нашего мальчика спасти не удалось. но скажу одно: спасибо врачам из нейрохирургического отделения, которые не грузили меня прогнозами и тем, насколько все плохо, а просто делали, принимали решения и т.д. к тому времени в принципе ребенок был обречен, как оказалось. в конечном итоге инфекция в результате воспаления добралась до ствола мозга, и у него просто остановилось сердечко.

к чему собственно я веду. по мере рассказа для тех, кто читает, и по мере того как это все происходило — мне казалось, что все идет как нужно, что врачи стараются, прикладывают какие-то там усилия и все такое. но! глядя на это сейчас я понимаю одну такую вещь: ребенок с кровоизлиянием должен был постоянно быть под наблюдением нейрохирургов! и тополенко должен был настоять на переводе или в отделение нейрохирургии или в реанимацию на слободку с самого на-ча-ла! став  
2013-01-28 21:21:54


Смерть ребенка в одесской больнице: у мэрии будут собирать подписи в защиту медиков: Мнение другой матери о Тополенко, которая лежала с Надей и тоже похоронила своего ребенка. Скопировано с другого сайта и я не являюсь автором этого поста. Но комментарии излишни — миф о святости Тополенко развеян.

«скорее всего, всем глубоко наплевать на мое мнение, но попытка не пытка.
мы имели счастье лежать в реанимации у тополенко достаточно долго, чтобы иметь свое субъективное мнение. более того, мы лежали какое-то время одновременно с ребенком нади, хотя к тому, что я скажу это не имеет отношения.

поступили мы туда с недоношенностью какой-то там степени и обширным кровоизлиянием в мозг. изначально мы понимали +/- серьезность ситуации, но, конечно мы надеялись на нечто хорошее. по началу ребенка там чухали, и даже расчухали, сняли с аппарата, запустили ему пищеварительную систему. когда я приходила туда, то видела, что ребенок чистый, он всегда лежал в разных положениях, чтоб не залеживать бочка. по уходу претензий нет особо.и я была уверенна, что делается все по медицинской части, чтобы дать ребеночку шанс.

далее произршла такая ситуация, что виктор викторович вызывает к себе в кабинет и начинает рассказывать, что ребенок останется инвалидом и еще много страшных слов. в ответ на его слова мы говорили ему (говоря «мы» я подразумеваю, что это все не за один разговор было, моя мама тоже принимала участие), говорили, что мы заберем малыша в любом случае, в любом состоянии, на что виктор начинал активно возражать, говорить фразы подобные «вы что не понимаете?! он будет инвалидом! растением! дцп! « в буквальном смысле кричать! очень жаль, что не могу подтвердить эти разговоры диктофонной записью, потому что понимаю, что для многих это кажется просто выдумки обезумевшей матери. не хочу даже знать, для чего было такое давление. насколько я знаю, теоретически реаниматологу вообще не особо важно, что будет после него. ему главное реанимировать основные функции жизнедеятельности. ну да ладно. были у нас разногласия на этот счет, было письмо в горздрав, сейчас это не существенно для рассказа.

тем не менее, мы продолжили лечение. а точнее отделение продолжило лечение, поскольку мы никогда не сталкивались с кровоизлиянием в мозг у младенцев. несколько раз приходил нейрохирург. что нам рассказывали, то мы и слушали. были уверенны, что все делается как надо. у малыша на фоне кровоизлияния начала прогрессировать внутренняя гидроцефалия. когда я увидела, как увеличилась головка буквально за пару дней, я конечно чуть не упала в обморок. спрашивала об этом врачей — они отвечали очень расплывчато. сказали, что все под контролем, нейрохирург приезжал, ничего не назначил, нужно наблюдать, голова в пределах возрастной нормы.

как-то раз выползает из конуры виктор викторович и говорит, что ребенок в реанимационных мероприятиях не нуждается, его нужно переводить на этаж (в отделение недоношенных новорожденных). для нас это означало, что «ну наверное это хорошо, раз переводят, значит на поправку! ". на этаже нас встретила приятная женщина — зав. отделением валентина ивановна. к этому времени голова визуально уже била все рекорды. именно валентина ивановна сразу же вызвала нейрохирурга, который сказал, что нужна срочно операция по дренированию жидкости. нас быстро перевели на слободку, прооперировали и отправили обратно в парк шевченко, несмотря на наши просьбы оставить его там.

нейрохирурги приходили всего несколько раз наблюдать за дренажом. потом мы слушали истории о том, как отделение реанимации вызывает нейрохирургов, а те не приходят. естественно, у меня не было причин не верить этому. я была злая на нейрохирургов. мы приехали к нейрохирургам в отделение, после разговора с которыми (с завом, конечно) было принято решение перевести малыша к ним.

после перевода дела вроде как пошли на поправку. по крайней мере мой ребеночек стал лучше себя чувствовать. хотя обследования говорили об обратном. после виктора викторовича я вообще уже не могла нормально воспринимать врачебное мнение, поскольку он его высказывал очень «своеобразно». пропущу долгий процесс нахождения там, поскольку он не относится к делу. к сожалению, нашего мальчика спасти не удалось. но скажу одно: спасибо врачам из нейрохирургического отделения, которые не грузили меня прогнозами и тем, насколько все плохо, а просто делали, принимали решения и т.д. к тому времени в принципе ребенок был обречен, как оказалось. в конечном итоге инфекция в результате воспаления добралась до ствола мозга, и у него просто остановилось сердечко.

к чему собственно я веду. по мере рассказа для тех, кто читает, и по мере того как это все происходило — мне казалось, что все идет как нужно, что врачи стараются, прикладывают какие-то там усилия и все такое. но! глядя на это сейчас я понимаю одну такую вещь: ребенок с кровоизлиянием должен был постоянно быть под наблюдением нейрохирургов! и тополенко должен был настоять на переводе или в отделение нейрохирургии или в реанимацию на слободку с самого на-ча-ла! с  
2013-01-28 21:20:52