«Больной, жалобами ты ухудшаешь свое положение»: девять кругов ада одесского инвалида. Круги четвертый и пятый

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ: ТЕЛЕФОННЫЙ

- Ты не сфотографировал расписание своего невропатолога? — жена укоризненно смотрит на меня. — Ты у него был позавчера вечером, следовательно вчера он был утром, сегодня снова вечером. Но лучше позвонить в регистратуру и записаться на прием. У нас  есть чудо техники – телефон. И не нужно стоять в очередях с ведьмами.

Через два часа она сказала:

- Звоню им уже 20 раз! Не берут трубку. Они что, там в регистратуре оглохли?!

Я деликатно промолчал.

Еще через час:

- Это просто смешно! Не отвечают…

- Я как-то должен был взять интервью у Агафангела, — говорю я. - Звоню в монастырь дежурному, а он трубку не берет. Час звоню — не берет. Делать нечего. Надо ехать. Приезжаем. На проходной монастыря в дежурке сидит монах. Тощий, с седой бородой, глаза горят. Проверяет внешний вид входящих женщин: покрыта ли голова, не в джинсах ли приперлась? Рядом с истовым монахом, на столе —  видавший виды телефон. Иногда он пронзительно звонит. Монах тогда отвлекается от богомолок и, привстав, торжественно осеняет бесноватый аппарат крестным знамением, пока тот не замолкнет.

- Он, думаешь, в поликлинику перебрался? — С иронией спрашивает жена. И махнув рукой, снова звонит. Часов в пять она дозванивается. Но на сегодня прием закончен.

Памятка. Простецкая задумка, как облегчить жизнь пациенту, срабатывает через раз. По идее, он должен позвонить, записаться на прием и прийти точно в указанное время. И не ждать в  многочасовой очереди. Но на деле, трубку никто не берет. Так  что, на телефон лучше не рассчитывать.

ПЯТЫЙ ДЕНЬ: БЕСТИАРИЙ ОЧЕРЕДИ

Невропатолог принимает с утра. А в осиное гнездо утренних пациентов я не пойду.

Кстати, «Человек который смеется» (из первой части, — Ред.) так и остался нераскрытым. Читать в НАШЕЙ очереди в поликлинику категорически НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ. Вас обойдут. Перепрыгнут. Читающий в очереди человек, он же «вшивый интелихент», вызывает презрение и подспудное желание его подвинуть в сторону!

Кто еще стоит в очереди? Вот небольшая классификация, разработанная мною за долгие часы ожидания.  

Жаворонки. Старики сбиваются в очередь с утра. В очередь «жаворонки» вносят «патологично- натуралистичный оживляж». Дедушки громогласно рассказывают о том, что их «отеки беспрестанно потеют, что их постоянно приходится обкладывать ватой и что испарина пахнет прокисшим мясным супом». Тетки внимают и заговорщицким шепотом предлагают народные рецепты из газеты «Бабушка»: обмазаться фекалиями, завернутся в фольгу, стать на солнцепеке и читать «Отче наш». Для большинства из них очередь не наказание, а своего рода клуб по интересам. У каждого штук двадцать «болячек», и они переползают из очереди в очередь, от специалиста к специалисту, чтобы обстоятельно обсудить в сто первый раз «ломотье в крестце». Врач, видя знакомую неплатежеспособную физиономию «пациента», которому хочется поговорить по душам, обреченно вздыхает.

Вред: они многочисленны. Они и создают очередь. Они и есть очередь. Ее душа. Половина из них в поликлинику пришла, потому что дома скучно сидеть. При виде их охватывает тоска, и безнадега заполняет грудь.

Польза: они не пускают никого без очереди.Пара старушек может «завернуть» пьяного громилу и бандита из 90-х. Даже депутата!  

Метод борьбы: приходить не в утренние часы, а к обеду, когда «жаворонки» кряхтя расходятся по скамеечкам возле парадных, чтобы обсуждать «наркоманов и проституток», живущих по соседству.

«Проходимцы». Те, кто хочет пройти вне очереди. Их много:

1. Пьяные. Или наркоманы (редкие гости). Приходят по двое-трое.

– Это што, оч-ч-ередь? — осоловело смотрят на угрюмо замерших «жаворонков».

 – Пошли отсюда, Вася! Пошли допивать, —  тянет кореша другой выпивоха.

– Н-н-нет, ты подожжи…. Мне н-ннадо провериться!

Далее события развиваются в зависимости от стойкости «жаворонков». Чаще всего пьяницы ретируются в страхе.

2. Агрессивные. Пришел я в 10 больницу на обследование. Совсем рано. В частном секторе на Малиновского только петухи закукарекали. В больнице все гулко, пусто, но я знаю, что через час начнется свистопляска. Посплю-ка лучше в кресле часик. Зато первым буду. Ровно в 9 появляется он. Я сразу мысленно попросил: «Господи, а можно его не сюда?! Можно, оно пройдет?»

Он шел пустым коридором, и его штормило не по-детски. Он махал руками и вертел головой, явственно говорил сам с собой:

- Евврропа! Это да! Нам до нее, как до Китая ррраком. Вот в Швеции… —  увидел меня и остановился, покачиваясь и сверля взглядом. Одет он был в чистенькую вышиванку (!), аккуратно пострижен и пьян до изумления. В 9 утра!

– Вы сюда? — он навис на до мной шмыгающей, мутноглазой, покачивающейся массой.

- Да. 

- Я! - он тыкнул себя в вышиванку. — Я первый!

- Нет, — сказал я просто.

Он выпучился изумленно.

– Я занимал еще вчера! Веччерром! Вы что, — с вызовом протянул он, - Мне не верите?

- Нет, — я решил быть односложным. И не нервничать. Превратится в Будду, которого атаковал слон-убийца. То есть прикрыл глаза и сидел улыбаясь.

А жлоб в вышиванке принялся куролесить. Он подступал совсем близко и кричал, что кто я такой, чтобы ему не верить. Кидался на стены. Взмахивал крылами, кружил вокруг меня, причитал, что «это совсем нэ Эвропа», что сидят всякие, что он за нас булыжники на Майдане таскал. А ему не верят! Постепенно наползающая очередь озадаченно кивала и принюхивалась к «вышиванке». Наконец он сказал:

- Ладно! Пусть идет вперед. Мы еще посмотрим! — и сел, тяжело дыша и поводя вокруг безумными глазами.

Появился врач. Высокий, лысый и с сережкой в ухе. Заскрежетал ключом в замочной скаважине и сказал: «Заходите!» И тут «вышиванка» вскочил, отбросив больных теток, и ворвался в кабинет. Вот сукин сын! Я бросился вместе с причитающими тетками выдворять охальника. Но оказывается, лысый врач то ли унюхал, то ли увидел в глазах пациента легкое безумие и, записав его имя и фамилию, сам выдворил его.

- У меня фирма стоит! Это не эвропейский подход! В Швеции все не так! — орал агрессивный, глядя на насупившихся теток.                

Потом я еще разок видел его. Опять сидел в гулком коридоре и сам с собой спорил. Врач, высунувшийся из кабинета, сказал:

- Мужчина пересядьте от моей двери. И потише, пожалуйста!

Тот пересел и забубнил вполголоса. Про Майдан и Европу. Я бы не стал его описывать и забыл бы хама, мало ли таких. А потом вспомнил тещу, которая умерла, просидев в очереди в этом самом неврологическом отделении. Может, и ей какой-нибудь «ахтунг» сказал, что он первее всех, потому как «Эвропу видел» или «булыжник на Майдане ковырял». Позже выяснилось, что, оказывается, он пастор баптисткой церкви.

3. Хитрые. «Мне на секундочку! Я только печать поставить. Я сумочку забыла!» — они умильно улыбаются, они складывают молитвенно ладошки, их глаза блестят слезами, как у героев аниме. Они проскальзывают между бабушек и устремляются в кабинет, где проводят столько времени, что очередь раскаляется, как лава Везувия. А простака, который опрометчиво пропустил «хитрых», съедают всем миром.

4. Блатные. Они (как правило, мамаша и сын) идут в сопровождении врача, стараясь не смотреть на бурчащую и клокочущую очередь. Они  заходят в кабинет надолго. Выходят задом, называя врача по имени-отчеству, натужно улыбаясь, и еще пару шагов несут на лице ненужную улыбку. Очередь бурчит, но поделать ничего не может.

Вред: не только в том, что «благодаря» этим упырям вы можете просидеть в очереди весь день, но и в том, что вы сами становитесь частью ОЧЕРЕДИ. Вы пришли улыбающимся Буддой, хотели безмятежно почитать книгу Гюго. И тут, о ужас, превращаетесь в багровое, всклоченное, истеричное существо, готовое накинутся на очередного «проходимца».И лупасить гада книжкой Гюго по башке и громко верещать!

Польза: никакой.

Метод борьбы: с этими вредителями обычно справляются «жаворонки»

Военкоматские. Иногда дверь в кабинет открывается, и сестричка громко вопрошает: «От военкомата есть?» Тогда от стены отделяются несколько унылых юношей с оттопыренными ушами и со столь безнадежными лицами, что даже бабушки смотрят на них сочувственно. И шепчут: «И моего Петьку так…» — и глаза увлажняются. А дедушки выпячивают грудь и браво глядят на «военкоматских», жуя губами. Никто не осмеливается спросить у них, занимали ли они очередь. Они, похожие на призраков, медленно проплывают в кабинет и из него, чтобы раствориться в скучных коридорах.

Страдальцы. Иногда приходят беременные девушки.

– Кто крайний? — робко спрашивают будущие мамочки.

– А что же, папаша твой на нормального врача, который без ОЧЕРЕДИ, не заработал денег? — ехидно спрашивают старушки.

Девушки заливаются румянцем. Но беременных все же пускают вне очереди. Впрочем, можно наткнуться и на злую старуху, которая завернет девулю со словами: «Эк забеременела! Дурное дело не хитрое!»

Один раз прошел молодой парень. Незрячий. С белой тростью простукал стены. Дошел до двери. Спросил, тут доктор такой-то? И молча зашел. «Жаворонки» только издали какие-то утробные звуки. Наконец, одна старушка прошамкала: «Так любой может пройтить. Надел черные очки и попер! А сам лупает глазами. Я видела!»

Настоящие пациенты. Они громко кашляют и чихают. У них слезятся глаза. Они спрашивают: «Гдо кдайдий к вдачу?» — и громко сморкаются. Все тут же начинают нервничать и стараются пропустить бедолаг вне очереди.

Вред: от них можно подхватить что угодно. Облако бацилл окутывает их. На них зябко смотреть.

Польза: никакой.

Метод борьбы: нет.

Продолжение следует…

Автор – Дмитрий Жогов, рисунки Васи Ложкина