Реставратор дома Руссова: здание от обрушения спас кирпичный каркас — дому Асвадурова повезло меньше

Уже в пятницу многострадальный дом Руссова официально освободят от строительных лесов и забора. По правде говоря, открыт он уже давно — горожане имели возможность оценить качество реставрационных работ на протяжении последних двух месяцев.

Поговаривают, что внутри здания еще и кот не валялся, но первый этап восстановления здания и не предусматривал там никаких серьезных работ. Как бы то ни было городской голова, со специально установленной для этого сцены расскажет о титанической работе по освоению городских денег, которые, стоит отдать должное, в этом конкретном случае были потрачены с умом.

В преддверии окончания работ мы поговорили с руководителем фирмы-подрядчика «Укрспецпроект» Еленой Сердюк. Со времени нашего предыдущего общения прошло пять месяцев. Почитать его можно вот тут.

«Думская». Что было самым сложным на этом объекте?

Елена Сердюк. Самым сложным была степень аварийности здания. В 2014 году ее оценивали в 80%. Когда мы заходили на объект, шла речь уже о 90%.

Д. На вашей памяти, объекты такой степени запущенности восстанавливались в Украине? Вы лично участвовали в подобных проектах?

Е.С. На объекте, схожем по состоянию, я работала в 2001 -2002 годах. Это была церковь Спаса на Берестове — объект ХII века, включенный в список ЮНЕСКО. Там я проводила работы по исследованию и укреплению фундамента.

Д. Говоря о доме Руссова, что послужило тому, что здание пришло к такой степени запущенности?

Е.С. В первую очередь, это отсутствие пользователя. Собственник здания в данной ситуации несет полную ответственность за состояние здания. Это естественно. Самые большие изменения объект претерпел после переворота 1917 года, когда кардинально изменилась форма собственности. Вместо одного стало много, вместо нескольких квартир — муравейник. И тогда уже пошли изменения в планировочной структуре.

Впоследствии завели множество коммуникаций, которых изначально не было в доме — отопление, газовые колонки, а это - вмешательство в конструктивную часть.

Для прокладки новых сетей в любом случае пробиваются стены или перекрытия. А потом сети начинают течь, потом их не ремонтируют, потом намокают грунты, и начинается просадка здания. Если бы в доме Руссова были не кирпичные фундаменты, мы бы вообще сейчас не сидели и не говорили о нем.

Д. Владелец большинства помещений этого здания Руслан Тарпан утверждал, что восстановить задние невозможно, что его легче снести и воссоздать в тех же геометрических размерах. Сейчас же удалось сохранить практически все. Как так получилось?

Е.С. Не знаю. Я не слышала, что говорил Тарпан. Но мы знаем много примеров, когда здания восстанавливались с нуля. Хороший пример, Спасо-Преображенский собор — точная копия, стоящая на историческом месте.

Д. Что было все таки самым сложным в реставрации дома Руссова?

Е.С. Состояние конструктивной части. Размер дома огромен — площадь одного этажа почти 1000 метров. При этом здание имеет два объема, которые вели себя совершенно по-разному. Они разные по планировочной структуре. Они стоят на разных грунтах: одно крыло – на суглинках, второе — на лессовых просадочных. Поэтому и фундаменты различались.

Д. Соответствует ли фасадная часть аутентичному виду?

Е.С. Как вы думаете, собор Святого Марка в Венеции аутентичный? Каждый объект, прожив жизнь, имеет свои изменения на фасаде и в интерьерах. В нашем случае, дом на протяжении всей своей истории менялся, менялись функциональные назначения, менялось наполнение первых этажей – магазины, менялись планировки и структура самих квартир, менялась цветовая гамма. Ну и очень сильный отпечаток наложила советская реставрация. После октябрьского переворота реставрировали все просто — ставили леса, сбивали все лишнее с фасадов и красили, как правило, в один цвет. Проект реставрации разрабатывала известный одесский реставратор Ирина Опрятова. Ее проект прошел государственную экспертизу. Этому предшествовали натурные и исторические изыскания, в том числе фотограмметрия. Но дом уже тогда имел до 70% утрат на фасаде. То, что сегодня вы видите, полностью соответствует проекту реставрации.

Д. Некоторые краеведы, архитекторы говорят об ухудшении качества детализации скульптур и лепнины на фасаде. Например, о вазах, которых якобы не было на здании.

Е.С. Если об этом говорил собственник дома Гаевский или сам Эдуардс, это можно было бы принять ко вниманию, но у нас есть утвержденный проект, сделанный на основании исследований. И реставрационные работы реализованы на максимально возможном уровне.

Д. Будут ли восстанавливаться интерьеры?

Е.С. Что касается интерьеров, на момент, когда мы попали на объект, был проведен комплекс работ по историко-архитектурной инвентаризации. Мы зафиксировали наиболее ценные детали, и те помещения, где они сохранились. Если все сложится удачно, то хотелось бы видеть восстановленными интерьеры хотя бы на одном из этажей.

Лучше на втором, где располагались квартиры собственников дома. В идеале весь этаж, либо хотя бы одну квартиру. Это было бы очень значимо для города. Хотелось бы видеть на своем месте и еще одну визитную карточку Одессы — «Аптеку Гаевского».

Особо хотела обратить внимание и на еще один нюанс. В Музее катакомб на Бунина хранится одна из печей дома Руссова. Я бы рекомендовала отдать его в руки профессиональных реставраторов и спасти этот ценный экспонат. И поверьте, он будет установлен на свое законное место в доме.

Д. После чудовищного пожара, унесшего 16 жизней, от огня пострадал дом Асвадурова. Можно ли его спасти?

Е.С. Я думала над этим вопросом. Я не могу давать официального заключения — я не была на объекте. Но на мой взгляд есть разница. Прежде всего в строительных материалах и во времени строительства. Дом Руссова – это конец XIX и начало ХХ вв. В фундаменте использовался кирпич. Весь каркас тоже кирпичный, а ракушняк применялся только для заполнения. Я не знаю фундаментов дома Асвадурова. У меня такое впечатление, что там кирпичного каркаса нет.

В нашем случае дом Руссова пережил семь пожаров — слава богу, локальных, а не таких разрушительных, как на Троицкой. Кирпичный конструктив удержал здание. В случае с домом Асвадурова, если это ракушняк, т.е. кристаллическая структура, которая утратила свои свойства сначала от огня, а потом от заливки водой, это очень опасно, вплоть до обрушения.

Но восстановить можно все - как Спасо-Преображенский собор. Вопрос в том, можно ли использовать те же материалы. В доме Руссова нам удалось сохранить практически все материалы, лишь укрепив их. Привнесена только кровля, деревянное заполнение.

Д. Что было сделано с пожарной безопасностью дома Руссова?

Е.С. Пожарная безопасность — эта проблема всей центральной исторической части города. Проект реставрации, естественно, предусматривал прохождение всех экспертиз, в том числе у пожарных. Скажу только, что со стороны двора мы организовали две дополнительные пожарные лестницы, которых раньше не было, а помещения устроены таким образом, что в случае пожара они буду блокироваться и пресекать распространение огня.