«Это был самый тяжелый день войны»: за что украинский летчик Волошин получил свой орден

Первый вылет 16 июля был в район села Мариновка, что рядом с печально известной Саур-Могилой. Бои за эту господствующую высоту (278 метров) начались еще в июне, но ни одна из сторон не могла долго ее удерживать. В ясный солнечный день с этого кургана видна территория на 30-40 километров вокруг, поэтому обладание ею сулило серьезные тактические и даже оперативные преимущества. Примерно в 11 часов пара штурмовиков Су-25М1 оторвалась от бетонки аэропорта Днепра и пошла на восток. Капитан Волошин на «восьмерке» (борт 08) был ведущим, чуть сзади и правее в машине с бортовым 41 шел майор, у которого это был первый боевой вылет. Пилоны «Грачей» несли стандартную подвеску – по паре подвесных топливных баков и по четыре блока неуправляемых ракет Б-8.

Незадолго до этого стало известно, что благодаря открывшемуся «военторгу» подразделения ДНР и российские «отпускники» получили новейшие переносные зенитно-ракетные комплексы, поэтому Влад решил не испытывать судьбу и сразу забраться на высоту 5 тысяч метров. Прибыв на точку, он обнаружил, что в указанных командованием координатах вражеских войск не было. Пришлось некоторое время осматривать местность. Примерно в 10 километрах юго-восточнее ведомый заметил пожар. Штурмовики изменили курс и со снижением пошли на новую цель. Волошин на 100 процентов знал, что наших подразделений там нет, поэтому решил с первого захода атаковать НУРСами «зеленку». Штурмовать начали с высоты примерно 3,5 тысячи метров. Дымные следы от «карандашей» протянулись к лесному массиву, и, выходя из атаки, сквозь клубы дыма, Влад заметил чуть в стороне скопление бронетехники.

Развернув машину левее, он дал еще один залп ракетами по БМП и КАМАЗам. Бросив взгляд в правое зеркало, капитан не увидел ведомого, но через мгновение тот появился в эфире. Владимир поведал, что, выходя из первой атаки, засек три пуска из ПЗРК. Видимо, одна из ракет достигла цели. Самолет едва держался в воздухе, был плохо управляем, а давление в обоих гидросистемах упало до нуля.

Через несколько минут командир смог обнаружить израненную «сушку» товарища и пристроился сзади, чтобы оценить повреждения. К тому моменту оба самолета развернулись на запад в направлении своей авиабазы. С левой стороны поврежденного штурмовика Волошин ничего не заметил, но, перестроившись вправо, обнаружил повреждения, характерные для поражения ракетой ПЗРК. Внутренний закрылок правой консоли крыла был практически полностью вырван, внешний поврежден, а через дыры обшивки хлестала жидкость гидросистемы. Ситуация была очень напряженной – летчик в любой момент мог совершить ошибку, ведь управлять многотонной машиной при отказавшей гидросистеме было очень трудно. От катапультирования сразу отказались: машину, которая стоит несколько миллионов долларов и так нужна Украине, можно и нужно было спасти любой ценой.

Читайте также. Иловайская трагедия: пять страшных дней майора Волошина

По рации командир как мог подсказывал товарищу, что надо делать. Нормальная посадка на бетонку была в принципе невозможна: без гидравлики не выйдут шасси, да и точно попасть на взлетно-посадочную полосу почти нереально – машина с трудом управлялась. Был только один выход – садиться на «брюхо», благо прямо по курсу был аэродром «Майское» с грунтовой полосой. Ситуация осложнялась еще и тем, что на пилонах борта 41 висел не полностью израсходованный боекомплект, который при посадке мог сдетонировать. Поэтому, пролетая над безлюдным районом, по команде ведущего Владимир избавился от подвесок.

Посадка на аэродром в поселке Майское напоминала кадры из фильма «В бой идут одни старики», когда комэск Титаренко руководил приземлением раненого Ромэо. Только на этот раз ранен был Су-25. К счастью, двигатели сушки работали исправно, и Владимир сумел притереть почти неуправляемую машину к зеленому газону летного поля. Уже через сутки самолет был отремонтирован и введен в строй.

Спасая машину ведомого, Волошин сам чуть не попал в неприятную ситуацию. До базы в Днепре надо было лететь еще около 50 километров, а датчик топливной системы показывал аварийный остаток керосина, которого хватает всего на несколько минут полета. В любую секунду движки могли остановиться, и Владу пришлось бы покидать самолет. Но все обошлось. Забравшись немного выше, Волошин поставил РУДы (ручку управления двигателями) в положение «полетный малый газ», благодаря чему со снижением планировал до самого Днепра. На последних каплях топлива он посадил самолет и зарулил на стоянку. К тому моменту баки были практически сухи.

Вечерний вылет в зону АТО принес первую боевую потерю Су-25М1 в той войне. Несмотря на непростой утренний рейд, Влад нашел в себе силы повторно вылететь на задание. На этот раз он управлял штурмовиком с бортовым 05. Ведомым, в кабине «тройки» (борт 03), был летчик намного старше Влада — и по званию, и по возрасту, но опыт был на стороне более молодого.

Прибыв в точку недалеко от госграницы с РФ, Волошин расстрелял боезапас, надеясь, что ведомый поступит аналогично и будет держаться позади его самолета. Но все оказалось сложнее. Ведомый немного отстал, а когда расстался с подвесками, получил с территории РФ «подарок» в виде ракеты новейшей ЗРК «Панцирь». Лишь через несколько минут Влад с высоты 5 тысяч метров смог обнаружить место падения «тройки». Сбитый летчик успешно катапультировался и приземлился недалеко от наших пограничников, которые тут же забрали его к себе. Все завершилось хэппи-эндом – примерно в 21:00 он был доставлен вертушкой в Днепр.

Днем 16 июля еще один наш штурмовик (борт 04) был серьезно поврежден «ихтамнетами», но смог вернуться на базу и через пару дней снова выполнял задания.

Думаю, теперь нашим читателям стало понятно, за что Владислав получил свою боевую награду. К сожалению, по вполне понятным причинам мы не могли раньше рассказать об этих операциях. По мнению «Думской», за участие в этой войне Волошин заслужил и более высокие награды. И хотя Влада уже не спасти, сейчас еще не поздно исправить эту ошибку.

Автор — Алексей Сухой