Эдуард Гурвиц: «Мне не в чем перед вами оправдываться»

Дважды мэр Одессы, а ныне — кандидат в городские головы Эдуард Гурвиц дал короткое, но достаточно насыщенное интервью «Думской», которое мы и представляем вашему вниманию.

Читайте и делайте выводы.

«Думская»: Вы уже дважды были мэром Одессы и сейчас снова баллотируетесь. Оглядываясь назад, что вы считаете своей самой большой ошибкой, что бы вы изменили, если бы могли?

Э.Г.: Для меня странно, что дежурный вопрос о «самой большой ошибке» на протяжении десятилетий кочует из одного интервью с политиками в другое. И это несмотря на то, что на него никто откровенно не отвечает. Наверное, потому, что разговор об ошибках носит еще более личный характер, чем разговор о «болячках». Но если болезни, во всяком случае некоторые, вполне излечимы, то излечить уже допущенную ошибку невозможно, по определению. Вы не пробовали сами откровенно ответить на этот вопрос, а затем ознакомить с этим ответом хотя бы членов того коллектива, в котором работаете?

Я бы ничего не менял в своей жизни, даже если бы мог. Потому что последствия такой перемены непредсказуемы и вполне могли бы быть хуже тех, с которыми я столкнулся в реальности.

«Думская»: В одном из интервью в стиле «неудобных вопросов» вы прокомментировали ситуацию с долгами города, образованными при вашем правлении, дескать, кредиты брали и брать будем, но не на таких плохих условиях, как при Костусеве. Расскажите, желательно с примерами и цифрами, в чем именно «ваши» кредиты были выгодней, чем «его»?

Э.Г.: Цифры вряд ли заинтересуют неспециалистов. Если коротко, то «мои» кредиты были лучше всем: процентной ставкой, условиями погашения, а так же целевым предназначением. И я не могу это назвать своей заслугой. Кредитами у нас занимались профессионалы высочайшего международного класса. Чаще всего критикуют наш «швейцарский» кредит, но он был взят под 8,25 % годовых – показатель, которому в 2006-2007 годах мог позавидовать даже Киев. Мировой кризис и вызванные им колебания курса швейцарского франка не мог предвидеть никто. Иначе бы и кризиса никакого не было. Та ахинея, которую нес о кредитах Костусев, как и его «деятельность» в целом, обвалили кредитный рейтинг Одессы больше, чем сам кризис. Но, несмотря на все свои громкие заявления, он все равно пытался брать кредиты. Под совсем другие проценты, на худших условиях, а главное – не на развитие, а на «затыкание дыр».

«Думская»: Кстати, о «Неудобных вопросах». Буклет с таким названием, который сейчас распространяет ваш штаб, украшен вашей фотографией. В Сети вовсю обсуждают, что на вас там часы швейцарской марки за $37,800, и сожалеют, что в буклете об этом ни слова. Они правда столько стоят? Можно ли вообще сказать, что вы любите дорогие вещи, костюмы от Brioni например?

Э.Г.: Если вы считаете, что моя фотография украшает буклет – уже хорошо. В канун выборов избирательные штабы обычно мониторят Сеть, так вот, у нас какого-то интереса к этим часам нигде, в том числе и в социальных сетях не обнаружили. Но если вам интересно, я все равно расскажу. Я их ношу с 1998 года, когда мне их подарили на 50-летний юбилей. В тот период о внесении подарков в какие-либо декларации речи не было. Я специально не интересовался, но указанная вами цена мне кажется слишком завышенной. Тем более, по состоянию на сегодняшний день.

Можно сказать, что я люблю качественные вещи. Как правило — они дорогие. Но «брендоманией» я не страдаю. Костюмы предпочитаю те, которые просто хорошо «сидят» на моей не совсем стандартной фигуре.

«Думская»: В этом году вам исполнилось 66 лет. Злые языки говорят, что в силу возраста вы вряд ли осилите полноценную каденцию — «максимум полтора года до очередных выборов». Чувствуете ли в себе силы идти на новые выборы через полтора года, если они, конечно, состоятся?

Э.Г.: «Злые языки» — это профессиональный прием, или профессиональная болезнь журналистов? Избавляться от этого нужно в любом случае, но если это все-таки болезнь, то такие языки лучше прикусывать, говорят, помогает. Я чувствую в себе достаточно сил на предстоящие полтора года. Дальше загадывать не буду, чтоб «злые языки» не сглазили.

«Думская»: С вашим именем связывают несостоявшийся в апреле этого года «переворот» в горсовете, когда хотели сместить Брындака. Был ли, по вашему, смысл в этих действиях перед выборами?

Э.Г.: Смысл этого «переворота», как вы его называете, заключался вовсе не в смещении Брындака, а в «размораживании» городского совета. Этот орган впал в летаргический сон в самый неподходящий момент, когда его решения еще могли предотвратить большую беду. Инициатором проведения внеочередной сессии была группа депутатов, справедливо полагавших, что совет усыпили неслучайно. Вопрос о смещении возник только тогда, когда они столкнулись с прямым противодействием и.о. городского головы и его нежеланием проводить даже очередные сессии.

Для того чтобы поставить этот трехмесячный рекорд бездействия городской власти, был задействован весь арсенал бандитских приемов: обман, подкуп, шантаж, угрозы физической расправы. А конечным итогом этого «беспредела» стала бойня 2 мая. Кого-то эта ситуация веселила, кто-то считал голы в ворота Гурвица по числу несостоявшихся заседаний сессии. Кто-то усматривал в попытках запустить работу городского совета даже мою борьбу за «админресурс». Но на самом деле это была борьба за сохранение «админресурса» и дестабилизацию ситуации в Одессе со стороны г-на Труханова. Хорошо, что хоть кто-то из этого депутатского корпуса хоть как-то пытался с этим бороться.

«Думская»: В своих последних интервью вы неоднократно давали оценку событиям 2 мая — и действиям милиции, и городской власти, и своих конкурентов по предвыборной гонке, и пророссийских активистов, говорили об иностранных диверсантах. Как насчет оценки действий ваших соратников, которые принимали участие в столкновениях, в частности, Андрей Юсов, Сергей Гуцалюк и т. д. Нет, мы не говорим, что они организовали стрельбу или что-то такое… Но могли ли они организовать движение колонн так, чтобы в итоге она НЕ пришла на Куликово поле, или наоборот они и вели людей туда?

Э.Г.: Андрей Юсов и Сергей Гуцалюк уже неоднократно публично объясняли, где и почему они находились в этот день. События 2 мая приняли такой масштаб, что в них, на разных стадиях, оказались втянуты все представители и «Майдана» и «Антимайдана».

До расстрела мирного марша болельщиков никто не собирался идти на Куликово поле. Болельщики шли от Соборной площади к Стадиону ЧМП. Я полагаю, ваше издание достаточно информировано, чтобы не знать этого очевидного факта. После неспровоцированного нападения на колонну и хладнокровного расстрела шести человек, события приобрели абсолютно неуправляемый характер. Где находится главная база «Антимайдана», а точнее военизированный лагерь с большим арсеналом разнообразного оружия, все знали без Юсова и Гуцалюка. И разъяренная зверской расправой и предательством милиции толпа никого не собиралась слушать. В этом и суть такого явления, как массовые беспорядки.

Те, кто дал им первоначальный импульс, прекрасно об этом знали. А на Куликовом поле тот же Сергей Гуцалюк спас от расправы несколько выпрыгнувших из окон Дома профсоюзов «антимайдановцев»…

«Думская»: По поводу конкурентов. В свое время, будучи мэром, вы неплохо ладили с Геннадием Трухановым, по крайней, у вас не возникало вопросов, что человек с бандитскими связями делает в горсовете. Теперь же вы об этих связях напоминаете. Сейчас это уже другой Труханов?

Э.Г.: У меня не возникал вопрос, что г-н Труханов, со всеми своими связями, делает в городском совете, просто потому, что я знал на него ответ, и он до определенного момента не вызывал у меня слишком больших опасений. Я действительно стараюсь ладить со всеми, тем более что городской голова не наделен полномочиями судьи и должен стремиться ладить с уже избранными в совет депутатами. Но «коротких» отношений у нас никогда не было.

Другой ли это Труханов? Разумеется, как и я в чем-то другой, например, для вашего издания, чем еще полгода назад. Другой Труханов, потому что сегодня он впервые выступает в качестве кандидата на должность мэра Одессы. Это принципиальное отличие, тем более что в данном качестве он повел себя как человек, не видящий разницы между «законами уголовного мира» и законами нормального общества. Многое в моем отношении к нему изменилось в последние месяцы, когда стало очевидно, что он представляет интересы враждебных Украине кругов государства–агрессора. При этом с ним бессмысленно о чем-либо спорить, поскольку Труханов, как и Костусев, фигура абсолютно несамостоятельная. Блокирование же через своих подручных работы городского совета в этот кризисный период, я считаю преступлением перед городом и одним из основных условий, сделавших возможной трагедию 2 мая. Я открыто говорю сегодня об этом, потому что «слепота» отечественного правосудия не станет ни оправданием, ни утешением в случае, если Труханову теперь удастся тот же трюк, что и в 2010 году. А «победить» он может только с помощью фальсификации.

«Думская»: Поддерживаете ли вы связь с членами своей прежней команды — Ворохаевым, Кучуком, Убирией, Смоляром?

Э.Г.: Моя прежняя команда значительно больше, чем перечисленные вами четыре фамилии, у меня и заместителей-то было больше. И почти со всеми, с кем я когда-либо работал, а это многие и многие десятки людей, до сих пор поддерживаю контакт. С кем-то созваниваемся, с кем-то видимся. Но цель вопроса, видимо, состояла в том, чтобы еще раз упомянуть мою фамилию рядом с перечисленными. Никаких проблем…

«Думская»: Судя по вашей предвыборной кампании, возвращать никого из вышеперечисленных в случае победы вы не намерены. С кем будете работать?

Э.Г.: В этот раз можно говорить о совершенно новой команде, которая должна соответствовать новым принципам управления городом. Я хочу уменьшить традиционную бюрократическую составляющую за счет роста веса и значения экспертной среды. Нельзя больше пренебрегать огромным потенциалом молодых одесситов, не имеющих опыта работы в органах власти и особого желания навсегда связывать себя с ними. Они могут взять на себя разработку и реализацию важнейших проектов развития Одессы, оставив чиновникам только ежедневную техническую работу по обеспечению нормальной жизнедеятельности города.

«Думская»: За вами прочно закрепился имидж «мэра-дорожника». Будете дальше соблюдать его? Все еще верите, что возможно у нас сделать дороги, которые не нужно постоянно латать, выделяя бесконечные суммы из бюджета?

Э.Г.: В разное время меня называли и «внедорожником» и даже «бульдозером». Хотя дело совсем не в имидже, для меня это вообще пустой звук, а в том, что дорогами надо системно заниматься – всегда. Вы заметили, что качество проведенного нами капитального ремонта основных одесских магистралей на той же Фонтанской дороге, на Успенской или Тираспольской – довольно высокое. Прошло 5-6 лет эксплуатации, а они все еще находятся в удовлетворительном состоянии, несмотря на все сюрпризы погоды. Но они могли бы быть в гораздо лучшем состоянии, если бы последние годы ими кто-то занимался. Если бы ремонтировали другие магистрали, что снизило бы нагрузку на уже отремонтированные.

А парадокс состоит в том, что «команда» Костусева–Труханова ничего не делая, списывала на ремонт дорог с городского бюджета больше средств, чем мы тратили их в пик реконструкции. И мало кто из СМИ заинтересовался этим фактом, хотя в 2007-2008 годах каждую выделенную на ремонт дорог гривну рассматривали под микроскопом.

«Думская»: Памятник Екатерине II, сейчас снова идет суд по иску о его демонтаже. Что вы об этом думаете?

Э.Г.: Это бессмысленная и бесполезная возня людей мелких и отчаянно не любящих Одессу. В оправдание этих людей могу сказать только то, что редко кому в своей жизни удалось избежать борьбы с химерами, или ветряными мельницами.

«Думская»: Перед своей каденцией Костусев пообещал, что на посту мэра не допустит нападения на журналистов. В целом, он сдержал свое обещание, и таких громких и опасных нападений, которые были во времена вашего мэрства, действительно не было. Можете ли вы пообещать, что одесская журналистика сможет спокойно и безопасно работать?

Э.Г.: Если я принимаю решение давать интервью, то я отвечаю на любые вопросы, за исключением откровенно некорректных. Этот вопрос сформулирован как обвинение, причем обвинение ложное. Я оставляю его без ответа, потому что мне не в чем перед вами оправдываться.