Отец девочки, погибшей в «Виктории»: «Виновные продолжают занимать свои должности, а значит, трагедия может повториться»

Прошло больше трех лет со дня страшной трагедии, пожара в детском лагере «Виктория» на Даче Ковалевского, в результате которого погибли три девочки — Соня Мазур, Снежана Арпентий и Настя Кулинич. По факту случившегося были открыты уголовные производства, но настоящие виновные даже не попали в поле зрения правоохранителей, считает отец одной из погибших Алексей Мазур. «Думская» пообщалась с одесситом.

«Думская». Алексей, еще раз примите соболезнования, поверьте, мы скорбим вместе с вами, как и остальные горожане. На какой стадии сейчас находится следствие и судебный процесс по делу «Виктории»?

Алексей Мазур. Дали условный срок вожатой лагеря Наталье Янчик, потом она сменила фамилию на Сокур. Хотя она была, по сути, не причастна к трагедии и в этом деле была подставным лицом. На момент трагедии она в лагере уже не работала, хотя по документам оставалась ответственной за пожарную безопасность. Она уволилась, но ее оставили висеть в зарплатных ведомостях и получали ее зарплату. Обвинение Янчик было слеплено прокуратурой из служебного расследования мэрии. Это было сделано для того, чтобы запутать людей, назначить подозреваемого, назвать его виновным во всем и потом прессовать в СИЗО, добиваясь показаний. Директор лагеря, Петрос Саркисян, некоторое время провел в СИЗО. Потом вышел и сейчас ждет объявления приговора.

Читайте также Три года «Виктории»: преступление без наказания (колонка главного редактора)

«Д». Каковы шансы, что он может уйти от ответственности?

А.М. Думаю, он получит срок. Но тут вопрос, по какой статье. Прокуратура хочет применить 270 статью УК Украины – нарушение установленных законодательством требований пожарной безопасности, если оно вызвало возникновение пожара, которым причинен вред здоровью людей или имущественный ущерб в большом размере. Но вина Саркисяна намеренно преувеличена правоохранителями. К тому же он не единственный виновный в пожаре. Должен понести наказание целый ряд чиновников и бизнесменов, которые с нарушениями построили и приняли в эксплуатацию пожароопасные строения.

«Д». Вы подавали иск против мэрии?

А.М. Против мэрии и на полиции. Кроме требований выявить ряд виновных в трагедии и привлечь их к ответственности людей, которые остались «за кадром» следствия, есть еще иск о возмещении морального ущерба – по три миллиона гривен на каждую пострадавшую семью.

«Д». Кто и почему должен понести ответственность, кроме тех, кто уже был привлечен?

А.М. Те люди, которые осуществляли контроль над строительством «Виктории». Они должны быть привлечены к ответственности в первую очередь. При строительстве было допущено огромное количество нарушений, которые привели к трагедии. В этом виноват не один человек, а целый ряд чиновников и строителей. Кроме технических нарушений, были и хищения при строительстве – это доказано независимой экспертизой, которая была проведена по факту пожара.

«Д». В экспертизе есть доказательства хищений при строительстве?

А.М. Конечно. Например, пропитка деревянных конструкций тех корпусов, в которых жили дети. Экспертиза установила, что пропитка была сделана некачественно. Кроме того, по документам было использовано в два раза больше пропитывающего вещества, чем на самом деле. Излишек был списан. Украден. И это всего лишь один факт из многих. Следствие игнорировало такие факты. Государственной экспертизы по техническим нарушениям проведено не было. Когда одного из экспертов допрашивали в суде, на вопрос, почему не было сделано заключение по техническим нарушениям, он ответил, что не было запроса от следователя на проведение такой экспертизы.

«Д». Выходит, что дело «Виктории» пытаются замять?

А.М. Его не пытаются замять. Его уже замяли. Вполне успешно. Я подозреваю, что это было щедро профинансировано теми, кто боится того, что правда о нарушениях при строительстве детского лагеря станет известна всем. Фактически это дело продано правоохранителями. Кроме того, на первом этапе следствия сыграл роль политический фактор – тогда перед выборами нужно было быстрее сдать лагерь. Документы о завершении строительства были сделаны за один день до сдачи в эксплуатацию.

Вообще, факторов, приведших к трагедии, очень много. Я бы назвал это все цепью невежества, безразличия, халатности и воровства. Если бы здания были построены в полном соответствии с технологией, то забытый в комнате кипятильник не мог бы привести к пожару. Там можно было разводить костер в этой комнате, и помещение должно было еще 45 минут сопротивляться возгоранию.

«Д». Какова, по вашему мнению, степень вины художественного руководителя ансамбля Татьяны Егоровой, в комнате которой произошло возгорание?

А.М. Как минимум она должна была быть допрошена в суде. Ее дважды допросили в следственном управлении безграмотные следователи. Затем был следственный эксперимент в лагере – при этом версии событий, изложенные работниками лагеря, кардинально отличались друг от друга. Чтобы выяснить, как все происходило на самом деле, мы просили допросить ее в суде в качестве ключевого свидетеля. Но ее защита делала все, чтобы этого не произошло. А потом она уехала в Испанию и там «потерялась». Правоохранители не выдвигали к ней никаких претензий. Лишение судебного процесса показаний ключевого свидетеля, а может быть, и подозреваемой — это признак непрофессионализма следствия и прокуратуры.

«Д». На вас оказывалось какое-либо давление?

А.М. Были намеки со стороны некоторых депутатов горсовета, чтобы мы «не переходили некую черту». Мол, тебе невыгодно сейчас ссориться с кем-то из мэрии. Я не готов назвать фамилии сейчас.

«Д». Почему всех детей быстро не вывели?

А.М. Потому, что в строениях не было аварийных выходов. Пожарная сигнализация не была подключена к пульту. Двухэтажные деревянные домики не должны использоваться для размещения людей в детском лагере. Заказчиками строительства сознательно занижался класс строений. Все это в том ряду грубейших нарушений при строительстве и вводе в эксплуатацию. Дети не могли выбраться вообще из помещений. Если посмотреть на схему пожара, то возгорание произошло как раз под лестницей, по которой осуществлялся выход.

Трагедия, на самом деле, началась с момента фиктивного выигрыша тендера на строительство лагеря компанией «Монолит». Уже тогда было открыто уголовное производство – по фиктивному тендеру. Потом производство прикрыли, а после пожара возобновили. Но конца этой истории нет до сих пор. Трагедия продолжалась, когда все начали воровать и «экономить» во время строительства – подчеркиваю! – детского лагеря. Кстати, ввод в эксплуатацию был совершен всего за один день – городские власти очень спешили сдать лагерь к приезду президента в Одессу. Есть документы, на которых нет дат. Множество технических нарушений, допущенных при строительстве «Виктории», расследуется в рамках других производств, где нас не признают потерпевшими.

«Д». Вы упоминали экспертов, которые так и не ответили на многие важные вопросы.

А.М. Государственная экспертиза не ответила на поставленные вопросы о пригодности лагеря «Виктория» к эксплуатации, которые ставились следователем. Проведение детальной и тщательной экспертизы невыгодно прокуратуре, которой по результатам нее пришлось бы объявлять подозрения многим влиятельным лицам. Мы потребовали, чтобы суд назначил независимую экспертизу. Суд удовлетворил это требование. Мы заказали проведение независимой экспертизы, которая и выявила огромное количество нарушений при строительстве и вводе в эксплуатацию лагеря.

«Д». Кто оплатил проведение этой экспертизы?

А.М. Мы. Потерпевшие семьи. Экспертиза стоила 700 тысяч гривен. Независимые эксперты нашли на месте пожара более тридцати фрагментов костей погибших детей – это свидетельство того, как работали государственные эксперты. Также судмедэкспертом была допущена грубейшая ошибка при экспертизе, и из-за этого пришлось делать эксгумацию. Само производство сейчас искусственно раздроблено на несколько частей. По нашему мнению, это сделано, чтобы увести в сторону внимание общественности и снять вину с тех, кто строил «Викторию». Есть фактовое производство по пожару. Но все идет с огромным скрипом, следствие кем-то тормозится. К тому же прокуроры, которые начинали вести дело по «Виктории», не прошли аттестацию. Сейчас мы даже не знаем, кто ведет производство по пожару. Бывший генпрокурор Луценко заявлял, что дело на его личном контроле. Потом Зеленский тоже заявил о личном контроле. Но в итоге ничего не сдвинулось с мертвой точки. Никакого «личного контроля» президентов нет и не было. Власти неинтересно и невыгодно расследовать нарушения и коррупцию, которая происходила при строительстве лагеря с ведома многих важных персон. А люди, виновные в пожаре, продолжают занимать свои должности и принимать решения, которые могут привести к повторению подобных трагедий.

Беседовал Александр Сибирцев