«Всех геев посадить в ракету и запулить на Марс!»: как одесский фантаст предсказал оккупацию Украины и сам пережил ад в Буче

Фестиваль квир-культуры Odesa Pride 2026 продолжается уже неделю. Среди множества его мероприятий наш неутомимый спецкор Дмитрий Жогов выделил встречу с фантастом Райаном Риенером. Еще в 2012 году тот издал пророческий роман «На Марс» об оккупации Украины Россией, а в 2022-м сам чудом выжил в Буче, лицом к лицу столкнувшись с сюжетом собственной книги и той же слепой ненавистью, которую до сих пор изрыгают гомофобы в комментариях.

«Думская» уже больше 10 лет является «френдли»-изданием. Так называют толерантные к ЛГБТ медиа. И это вызывает жжение в «пятой точке» у тех самых гомофобов, с которыми борется все прогрессивное человечество.

Мы писали о «медведях» — ужасе гомофоба. Это огромные, пузатые мужики, часто с бородами и лысинами. И они геи. Они рвут волосатыми ручищами шаблоны о том, что геи женственные, манерные и вычурные. Они грубые, неотесанные, не сморкаются в рукав, но близки к этому. О бойцах ЛГБТ, воюющих за нас. О том, что происходит с ЛГБТ-людьми в оккупации.

И каждый раз в комментариях начиналось бурление говн, словно прайд собирались проводить прямо у них на кухне. 10 лет назад я брал интервью у геев и лесбиянок в мрачном подвале, похожем на дворницкую, и мы тревожно поглядывали на окна. А вдруг туда влетит дымовая шашка.

К счастью, на Odesa Pride 2026 никаких подвалов и дымовых шашек. Из кучи мероприятий меня заинтересовало одно. Я еду на встречу с писателями и издателями «Своя история: будущее квир-литературы в Украине», чтобы узнать, тяжело ли сейчас пробить книгу о любви двух мужчин или женщин.

На встрече было всего четверо мужчин. Все остальные — девушки. Говорили о гомоэротике, об отсутствии цензуры в издательствах. О людях, которые до сих пор боятся рассказывать свои истории широкой аудитории. И еще о многом другом.

Но я приехал фактически ради писателя, который был на встрече «приглашенной звездой». Я хочу услышать «свою историю» именно от него.

Это Райан Риенер (Это писательский псевдоним. А в жизни — Константин Иватович. У него запоминающаяся андрогинная внешность. Смесь эмо, анимешника и инди-музыканта.

В общении — немного застенчивый, мягкий, интеллигентный человек. Живет то в Киеве, то в Одессе. Он написал первый украинский ЛГБТ-роман еще в 2012 году! При Януковиче! Роман назывался «На Марс».

Повествование начинается на русском. А потом плавно переходит на украинский. Сюжет такой. В будущем значительная часть Украины оккупирована Россией. И напомню: роман был написан еще в 2012 году. Главного героя — гея с оккупированной территории — по приговору суда в шаттле без запаса еды и воды отправляют на Марс. За то, что он гей. А там развитая цивилизация землян, обладающая чудо-технологиями и не менее развитой толерантностью, встречает беднягу и бунтаря с распростертыми объятиями.

Райан написал роман в 17 лет. И рассказывает, каким было издание романа во времена «легитимного».

В УКРАИНЕ ТАКИЕ КНИГИ ТОГДА СЧИТАЛИСЬ «НЕФОРМАТОМ»

«Эта история публиковалась по главам в интернете, на многих сайтах. И многие люди говорили, что ее нужно издавать. Конечно, были попытки отправлять рукописи и файлы в украинские издательства. Но в то время реакция на такие книги была очень негативной. Тогда подобную литературу в Украине еще не выпускали. Говорили: «неформат». Издаваться на украинском языке тогда вообще было сложно. И чаще в ответ звучало «Такое мы публиковать не будем». А иногда ответы от издательств приходили даже с ненормативной лексикой. Я пришел к выводу, что нужно делать все самостоятельно. Потому что в интернете реакция была очень хорошей. Люди просили книгу, хотели видеть ее напечатанной».

В итоге деньги на первый тираж собирали через «Спильнокошт» — украинскую краудфандинговую платформу. Для молодого автора начала 2010-х сумма была серьезной — около трех тысяч долларов. На эти деньги напечатали первый тираж примерно в пятьсот экземпляров. И книга неожиданно быстро разошлась.

После этого начались презентации, интервью и поездки по Украине. Райана приглашали ЛГБТ-организации, всем было интересно увидеть автора первой украинской квир-книги в жанре фантастики. Одесса, Киев, Днепр, Харьков, Житомир — роман постепенно начал жить собственной жизнью. По словам автора, часть встреч он даже не успел провести: тираж закончился слишком быстро.

Сейчас основная аудитория Райана — англоязычная, роман продается успешно на Amazon. Я счастливчик, мне достался экземпляр «To Mars» с авторским автографом!

Я смотрю на него и думаю о том, что этот молодой писатель чудом уцелел в 22-м. Тогда он жил в Буче.

КОГДА ФАНТАСТ ОКАЗАЛСЯ ПРАВ

24 февраля Райан проснулся около шести утра от звонков — телефон буквально разрывался. Окна квартиры дрожали от взрывов: российские ракеты били по Гостомелю, аэропорту и территории авиазавода Антонова.

«Война началась!» — кричали ему в трубку друзья.

«Я же говорил», — спокойно ответил он и пошел выгуливать собаку.

К вторжению он готовился заранее. Рюкзак с вещами, лекарства, запас воды и консервов, окна заклеил скотчем. За два дня до войны на собрании жильцов он оказался единственным человеком, который говорил про убежища, воду и подготовку к возможному вторжению. Глава ОСМД тогда публично его высмеяла.

«Ха-ха, этот фантаст опять что-то придумал».

Но утром 24 февраля всем стало уже не до смеха. В первый же день российский вертолет сбили прямо у него на глазах — машина рухнула на жилой дом и взорвалась.

«Вот тогда для меня и началась война».

Потом прятались в подвале. Вместе с перепуганными котами и собакой. Непрерывные взрывы вокруг Бучи и Гостомеля. По словам Райана, утром возле дверей подвала люди собирали гильзы после ночного боя.

«Это было похоже на страшный сон. Будто использовали все оружие, кроме ядерного».

Свет, вода и газ исчезли меньше чем за сутки. Машины, чтобы выехать, у него не было. Соседи сначала обещали никого не бросать, а потом по ночам молча вывозили собственные семьи.

Райан говорит, что его отдельно предупреждали: в случае оккупации ЛГБТ-людям грозит особая опасность.

Россияне вошли в жилой комплекс позже. Заехали на БТР, сломали ворота, вытащили людей из подвала и пошли по квартирам.

«Они стреляли по шкафам и дверям, переворачивали все вверх дном, ломали все подряд».

Снайперы стреляли по людям, которые ночью ползли за водой к уличной колонке.

Спастись помогла соседка, жившая через стену. Она попыталась выехать в Киев, но увидела на трассе расстрелянные машины с гражданскими и вернулась. Может, ей просто стало страшно ехать одной. А может, вспомнила о людях, оставшихся в жилом комплексе и готовивших еду на кострах возле подвала.

«Кто хочет — быстро в машину, мы уезжаем».

«Я недолго думая схватил котов, собаку и сел в машину», — вспоминает Райан.

Выезжать пришлось прямо через зону боевых действий. Вдоль дорог стояли расстрелянные автомобили мирных жителей. Впереди — взорванные мосты. Особенно ему запомнился первый блокпост в одном из сел: вся улица вместе с детьми стояла как живая тероборона и смотрела, чтобы оккупанты не прошли дальше.

«Мне страшно думать, что потом стало с этими людьми. А дальше была трасса на запад — забитая бесконечным потоком машин и людей. Такое невозможно забыть», — говорит Райан.

В этом есть странная и неприятная параллель. Многие люди из тех, кто пишет под новостями про прайды «расстрелять», «лечить», «запретить», удивительно похожи на оккупантов. Они хотят видеть мир, где нет места «не таким» людям. Где человек должен быть «как все», стричься «как все», думать «как все». Иначе он враг. И его надо запулить на Марс.

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов