Особенности национального пчеловодства: матки-сепаратистки, незадачливые рэкетиры и можно ли заработать медом на жизнь  

Специальный корреспондент «Думской» Александр Сибирцев неожиданно даже для самого себя заинтересовался пчеловодством и, побывав на пасеке, разузнал кое-что о тонкостях этого промысла.

Признаться, пчелы и мед у меня всегда ассоциировались с Винни-Пухом и его неудачным покушением на улей при помощи шарика небесного цвета и верного, но подслеповатого и криворукого друга Пятачка, вооруженного пробочным ружьем. Еще, помню, Винни обожрался объелся медом и застрял на выходе из норы интеллигентного френда Кролика. С другой стороны, мед – это, действительно, вкусно. Но если употреблять его небольшими порциями. Ибо как только съешь его, меда, чуть больше чайной ложки, то становится приторно.

В-третьих, Медовый Спас и все такое, кошерно. В смысле – дозволено есть этот продукт в запретные месяцы во всех религиях и в любых количествах. Когда-то я слышал рассказ о священнике, лопавшем мед в пост такими дозами, что в результате батюшка маленько сомлевши и «приобретеху» сахарный диабет.

Ну и в-четвертых, меня уже давно влекли таинственные и поэтому желанные «меды ставленные», а также «медовые берега и кисельные реки» из русских народных сказок и пушкинского эпоса о царе Салтане.

Поэтому, узнав о том, что мой друг Андрей завел пасеку и мечтает послать большой город на три буквы и зажить жизнью простого селянина на лоне природы, тут же представил себе пастораль из советского еще учебника украинского языка. В этом моем представлении товарищ выглядел довольно чудно и странно в образе добродушного старичка в соломенной шляпе и вышиванке на фоне хаты-мазанки с вишневым садочком. В окружении ульев, роев зловещих пчел из мультика про Винни и тех самых таинственных «медов ставленных». Решив все же отделить реальность от мультяшно-сказочно-пасторальных образов, я и рванул к другу на пасеку в далекую Николаевку.

Собственно, пасек немало и в самой Одессе, и на ее окраинах, но наш город в этой сфере занимает отнюдь не лидирующие позиции. Как пояснил мне Андрей, в Одесской области есть свои медовые центры, и находятся они довольно далеко от областного центра. Собственно, почему бы и нет? Есть же клубничная и даже «марихуановая» столицы в юго-западных районах. Значит, должна быть и медовая. Наибольшая концентрация пасек наблюдается в северо-восточных районах – Любашевском, Николаевском, Березовском и Ширяевском.

Дорога в эти края заканчивается уже после Доброслава. Дальше – направление с выступающими кое-где островками асфальта. Да, Гугл-карта утверждала, что в нужный район, где обосновался со своей пасекой приятель, можно доехать, свернув с Киевской трассы где-то на сотом километре. Но чутье и опыт подсказали мне, что поездка через направления районного значения для машины безопаснее. Позже друг подтвердил: дорога с Киевской трассы проходима только для танков с бронетранспортерами.

Самостоятельно путь к пасеке не найти: ульи, или, как ласково их называют пасечники, «улики» (с ударением на первый слог), спрятаны в низкорослой посадке рядом с полем подсолнухов. Сезон сбора меда уже давно окончен, поскольку прекратилось цветение всего, с чего можно собрать «взяток» — пыльцу и нектар. Именно из нектара пчела вырабатывает мед. Который, в сущности, является продуктом пищеварения этих симпатичных летающих насекомых. Помимо производства вкусного меда, пчелы выполняют еще одну важную функцию – опыляют растения.

Энтомологи говорят, что количество пчел на Земле уменьшается с каждым годом, а к году эдак 2050-му их может не остаться вовсе! В общем, дело плохо – всем придется перейти на искусственный мед. Кстати, недавно ученые Одесской национальной пищевой академии запатентовали свою рецептуру такого псевдомеда – из сахара, лимонной кислоты и виноградного сока.

Пчела – это один из двух видов одомашненных насекомых. Второй – тутовый шелкопряд. Но полезный шелкопрядильный червяк, судя по всему, был доместифицирован намного позже пчел.

Десятки маленьких деревянных домиков, в которых живут пчелы, низкорослый кустарник, медитативное хоровое гудение тысяч пчел: «Омммм, омммм, омммм!». Это же дао! Пчелиное Дао – Путь Жизни и Познания. Да. Именно так, говорит мой товарищ-пасечник. И дело совсем не в деньгах, хотя куда же без них. Главное – это гармония. Душевное равновесие, немножко пофигизма, украинское сатори и погружение в нижние, самые древние уровни подсознания. Вечером ложусь, пчелки гудят мерно, цикады поют, сверчки. Легкое дуновение с подсолнечного поля. Хорошо! Засыпаешь мгновенно, просыпаешься утром с желанием жить.

- Вообще, я боюсь пчел, — признается Андрей. — Вернее, до жути боялся их, пока не завел свои улики. До конца понять пчел невозможно, хотя они живут с человеком уже десятки тысяч лет. Ты брился сегодня?

- А что?

- Пчелы не любят резких запахов. Одеколон, духи, все равно какой запах. Могут налететь. Не любят они и резких движений. На пасеке нужно двигаться спокойно, солидно. Не допуская дурных мыслей. Тогда для пчел ты свой.

Мы меры безопасности соблюдаем. На меня напяливают скафандр — полностью закрытый комбинезон со специальной шляпой, оснащенной плотной сеткой. Все пасечники ходят в таких скафандрах и напоминают астронавтов во время высадки на Луну. Вместо посадочного модуля – десятки стоящих рядами ульев.

Пчелы сонно ползают по рамкам с золотистыми восковыми сотами. Соты — это склады пчелиного продовольствия, которое крылатые насекомые запасают на зиму. Пчелы настолько трудолюбивы, что запасают меду намного больше, чем требуется им, чтобы перезимовать, говорит Андрей. И людям достаются как раз не нужные насекомым излишки.

В центре каждой пчелиной семьи-роя — королева-мать, матка. На спинке у нее цветная метка, сделанная лаком для ногтей, — это такое клеймо, чтобы матку можно было отличить от остального роя и других маток. Иногда метка номерная.

Рой на 95% состоит из пчел женского пола. Самцов-производителей мало. Это трутни. Они появляются лишь в начале «взяткового», то есть медоносного, сезона, весной. Сначала делают свое мужское дело, оплодотворяя самок, а остальные их кормят, поят и обихаживают, вынося за ними отходы жизнедеятельности. Затем трутни отмирают за ненадобностью. Всю работу в улье выполняют пчелы женского пола. Матка-королева – мать всех подданных. Ее дело – питаться, вести здоровый образ жизни, не нервничать и рожать здоровых детей.

Кстати, не нервничать – это не фантазия журналиста. Порой маткам вдруг перестает нравиться улей. Тогда они срываются с места, бросая уже построенные и почти наполненные медом жилища. И летят вместе с роем неведомо куда. Украинские пчеловоды с недавних пор окрестили таких маток «сепаратистками». Почему, думаю, объяснять не надо.

Профессии остальных пчел возрастные. То есть пчелы меняют рабочие функции в зависимости от возраста. Молодые поначалу трудятся охранниками, повзрослев, становятся сборщиками нектара и пыльцы и вырабатывают мед, складывая его в ячейки-соты. А на закате жизни, который длится всего месяц, они превращаются в строителей и из выделяемого ими же воска строят те самые соты, которыми заполнены деревянные рамки в ульях.

Удивительно, но пчелы болеют не меньше, чем люди. При сборе нектара они могут подцепить микроскопических клещей, а иногда весь рой массово накрывает такой досадный недуг, как понос. Есть и десятки других болезней, от которых пчел приходится лечить вполне человеческими лекарствами – антибиотиками. В общем, пасечникам забот хватает – каждое утро Андрей внимательно осматривает своих подопечных, переворачивая рамки с сотами, по которым ползают пчелы.

Через полчаса в скафандре я покрываюсь липким потом: вентиляция в костюме не предусмотрена. Пасечники, не обращая внимания на жару, продолжают неторопливо вынимать, перебирать рамки в уликах. Первое впечатление обманчиво. Медитация медитацией, но пахать все равно приходится! Но окупается ли такой бизнес?

- По-разному, — пожимает плечами хозяин пасеки.

Все зависит от количества уликов, опыта, времени, потраченного на уход за пчелами, и… везения. Не каждый сезон медоносен. «Взяток», то есть сбор меда, может пройти не только по «нулям», но даже уйти в минус, и зимой пчелиные рои нужно будет подкармливать сахарной патокой и витаминами. Половина дела зависит и от рыночной конъюнктуры. Например, в середине августа одесские перекупщики давали пасечникам за килограмм меда всего лишь 30 гривен. В конце сентября цена подросла до 40-45 гривен.

Но это оптовая цена. В магазине и на базаре литровая банка меда может стоит и 150, и 200 гривен. Сколько наваривают посредники, нетрудно подсчитать… И вовсе не факт, что вместо меда вы не приобретете откровенное, как говорят у нас, «фуфло». В баночках под видом меда может содержаться самый разнообразный коктейль из меда-патоки-крахмала и даже мела.

В интернете можно найти уйму способов, как определить, мед перед вами или залипуха. Но, по словам Андрея, как бы ни убеждали вас анонимные «медовые эксперты», что покупатель прямо на месте может отличить подделку от настоящего продукта, это неправда. Убедиться, что это настоящий мед, можно лишь лично присутствуя при его извлечении из сотов.

Извлечение меда из сотов на пасеке — это отдельная песня.

Отдельная палатка с огромной бочкой внутри. Рядом с ней – обнаженный по пояс напарник пасечника. Лоснясь потом, мужчина крутит ручкой некий механизм, к нижним шестерням которого цепляют рамки с сотами. Под действием центробежной силы мед из сотов вылетает наружу и стекает в бочку. Далее мед фильтруется – это и есть конечный продукт.

- Можешь снять свою маску: пчелы по какой-то неизвестной причине людей у сепаратора не кусают, – говорит мой друг.

И правда – пчелы явно нейтральны к тому, что люди по сути экспроприируют продукт их труда. Они спокойно летают вокруг бочки, садятся на стены палатки и даже на людей. Но не кусают!

Ульи и живущие в них пчелиные семьи – главное богатство любого пасечника. Здоровые пчелы – будет хлеб и масло к нему. Каждая пчела, каждая рамка, каждый улей и даже оборудование на пасеке имеют свою цену. И немалую. Один «скафандр», перчатки и маски обойдутся в тысячу, а то и две тысячи гривен. Улей и рамки можно сделать самому, но это – время и материалы.

А еще ведь необходимы сами пчелы, которые просто так не прилетят. Их нужно купить. По 2000–2500 гривен за матку с семьей. Существуют десятки пород и типов пчел. Каждая разновидность имеет свои особенности, климатические предпочтения. Вот, скажем, карпатская порода – она считается универсальной для Украины, и чаще всего пасечники заводят именно ее. У «карпатки» есть несколько типов. Первым вывели «Вучковский», затем появились «Раховский», «Говерла» и «Синевир». Первые два названы в честь закарпатских населенных пунктов, остальные – это гора и озеро.

В среднем одна пчелиная семья дает за сезон от 80 до 100 килограммов меда – акациевого, гречишного, подсолнечного, разнотравного. Но только в том случае, если семья переживет зиму, не заболеет, не отравится от химикатов, которыми опрыскивают поля, и если цветение на соседних полях будет обильным и начнется вовремя.

Именно поэтому настоящим пасечником может стать только тот, у кого есть главное богатство пчеловода — знания и опыт.

- Чтобы заработать на семью, на пасеке должно быть не меньше 200-500 ульев, — рассказывает пасечник. — Тогда она начинает приносить прибыль. Но это труд с утра и до вечера. А ночью надо охранять. К тому же улики в конце сезона нужно будет снять, подготовить к зимовке, обеспечить пчелиные семьи пищей на зиму и перевезти домой. Ну и следить за ними весь год – чтобы, не дай Бог, пчелы не голодали и жили в тепле. Самому не справиться – нужны помощники.

Может быть, поэтому в Украине пасечники всегда считались чем-то вроде деревенских мудрецов и знахарей в одном лице, а ремесло пчеловодства передавалось от отца к сыну?

Прощаясь с медовой гармонией и пчелиной медитацией, просто в силу своей специализации: криминальные темы все же более привычны для меня, — припомнил страшилки, которые довелось слышать от знакомых полицейских. Дескать, некие бандиты порой пытаются отжать медовый бизнес у мирных пасечников – «наезжают», требуя дани. На ум пришла давняя история со вполне историческими персонажами – князем-бандосом Игорем и его женой, княгиней Ольгой. Тысячу лет назад они наехали на древлян, исконным промыслом которых было как раз бортничество – сбор дикого меда. Чем это закончилось, общеизвестно. Высокопоставленного рэкетира разорвали при помощи деревьев на две части, и Ольге пришлось мстить. Ответ современных пасечников на посягательства охочих до чужого меда злоумышленников примерно такой же, хотя они обходятся без зверств.

- Бывает, что воры пытаются спереть улики. Но это дело муторное: представь, это нужно по бездорожью приехать на грузовике, попытаться выкрасть ульи с охраняемой пасеки. В общем, мы и сами можем начистить личность любым бандитам. Но на зиму всегда увозим улики по дворам, — говорит Андрей.   

А вот что поведал другой пасечник о давнишнем «наезде» бандитов на его владения:

- Приехали трое братков на «крузаке» — заявили, мол, либо плати, либо отдавай половину уликов. Бить не стал – просто опрокинул пару ульев. Я-то в комбинезоне и маске был, а они – нет. В общем, даже догонять не нужно было: они с такими воплями убегали, а потом уезжали, что больше их не видел. Пчелы – они чужих не любят. А этого князя Игоря я бы ж…пой посадил на улик. Мало бы не показалось…

Автор – Александр Сибирцев